Читаем без скачивания Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить - Владимир Зырянцев

Это было странно и печально. Раньше у Риты никогда не было проблем с поклонниками. Мужчины с вожделением смотрели на Мату Хари, готовы были пожертвовать всем на свете ради нее. Достаточно вспомнить барона Мирбаха, который бросал любимые скачки, покидал свой судебный департамент, чтобы встретиться с такой красавицей. Антуан Моро пожертвовал своей карьерой, пошел на смертельный риск, чтобы спасти девушку, которую даже не обнял ни разу. А инженер Ричард Вуд?.. А пианист Поль Шмидт, приложивший столько усилий, чтобы спасти ее от ареста?

Ступая на американскую землю, она надеялась, что и здесь будет то же самое. Прошел уже месяц, и все ее надежды сбылись. Кроме этой, самой простой и естественной.

«Неужели мой возраст так сказывается? – думала она, готовая впасть в панику. – Сорок четыре года – это приговор? Нет, не может быть! Просто я в чем-то неверно себя веду».

На следующий день после того, как ей в голову пришла эта мысль, ее догадку подтвердил Том Ковач. Был редкий вечер, когда пианист никуда не спешил после спектакля, и они зашли в соседний бар выпить по чашке кофе.

После незначительного разговора о коллегах Том внимательно посмотрел на Риту и произнес:

– Честно сказать, глядя на тебя, я удивляюсь тому обстоятельству, что ты одна, вокруг тебя не толпятся поклонники.

– Я сама удивляюсь, Том, – призналась Рита. – Теряюсь в догадках, никак не пойму, в чем тут дело. Может, я выгляжу недоступной ледяной скалой, от которой пышет холодом?

– Что-то такое есть, – согласился пианист. – Но мне кажется, что дело в другом. Ты пережила большое горе, забросила карьеру артистки. Это на тебе сказалось. Ты никак не можешь поверить в свой успех, в себя, продолжаешь бояться провала. Это заметно. В твоем взгляде есть что-то такое, что заставляет мужчин тебя жалеть. В Америке мужчины редко любят женщину из-за этого. В Европе – другое дело, там такое в порядке вещей. А здесь нет. Тебе надо изменить свою позицию в жизни, показать себя человеком успеха. Тогда мужчины станут воспринимать тебя иначе.

Рита хорошо запомнила то, что сказал пианист, и решила последовать его совету. Теперь, прежде чем выйти из дома, она по несколько минут стояла в прихожей и вспоминала все хорошее, что случилось с ней за последние дни, аплодисменты публики, самые удачные моменты из своих выступлений. Сперва Рита собирала плотный ком этих позитивных впечатлений и лишь потом покидала квартиру.

Кроме того, она решила изменить некоторые привычки. Например, стала ездить не на метро, а в такси. Теперь Рита получала по 50–60 долларов в неделю и могла себе это позволить.

«Если я решила стать человеком успеха, то и вести мне себя надо соответственно», – решила она для себя.

По вечерам, после спектаклей, Рита не спешила домой, а шла в ресторан, например, в «Колизей» или «Пасифик».

И что же? Том оказался прав! Спустя короткое время она стала замечать пристальные мужские взгляды, устремленные на нее.

Теперь у нее в театре была своя артистическая уборная. Еще через несколько дней туда принесли записку. Некий мистер Кармайкл предлагал несравненной мисс Рите поужинать в ресторане «Лагуна».

Разумеется, она приняла это предложение. У нее было свидание, первое на американской земле. Однако особой радости оно ей не принесло.

Мистер Оливер Кармайкл, биржевой маклер с Уолл-стрит, оказался донельзя скучным и пресным типом. Разумеется, он был женат и встречу с актрисой воспринимал как простую интрижку, нечто вроде партии в бридж. Этот господин ничем не интересовался, никуда не ходил, в театр забрел по какому-то недоразумению, и говорить с ним, по большому счету, было не о чем.

Мало того, он даже не употреблял спиртного и всецело поддерживал сухой закон! Рита заикнулась о том, что можно поговорить с официантом, и у него наверняка найдется что-то покрепче кофе. Мистер Кармайкл вперил в нее ледяной взгляд своих бледно-голубых глаз и выразил надежду, что она пошутила, а на самом деле вовсе не собиралась нарушать закон. Рита быстро соскучилась с ним и все ждала, когда же этот романтический ужин наконец-то закончится.

Возвращаясь домой на такси, она размышляла, почему этот поклонник показался ей таким противным. Ее прежние друзья в Европе – банкиры, министры, генералы, бароны – были намного интереснее. Они обладали известной широтой мышления. Но отчасти дело было и в ней самой.

«Это шпионская работа тебя испортила, дорогая, – сказала она себе. – Когда погружаешься в атмосферу опасности, постоянного риска, привыкаешь думать о передвижении дивизий и устройстве новых вооружений, разговоры о люстре для гостиной или о каминной решетке – мистер Кармайкл обставлял свой дом и угощал Риту разговорами о своих приобретениях – кажутся донельзя скучными.

Я и с мужчинами в последние годы знакомилась только, так сказать, по работе. Французские генералы и министры поставляли мне информацию. Мой милый инженер Ричард тоже был источником важных сведений. Разве что Питер, моя последняя любовь, был всего лишь храбрым солдатом. За это я его и обожала.

Да, этот вывод верный. Я не ошибаюсь.

Что же теперь? Мне надо искать знакомых среди шпионов? Или тех людей, которые их ловят – контрразведчиков, полицейских, следователей?

Да, это так. По-видимому, работа в разведке, а затем два года участия в ирландском восстании начисто отбили у меня привычку к мирной жизни. Теперь мне будет интересно только с людьми риска, с теми, кто подвергает свою жизнь опасности.

Может, мне стоит отправиться в полицейский участок и повеситься на шею первому симпатичному сержанту? Или пойти в пожарную часть? В береговую охрану?

Или… помню, Чарли рассказывал о крутых, хорошо вооруженных ребятах. Их называют гангстерами. Они грабят банки, наводят страх на торговцев. Может, мне нужен именно такой любовник?»

Она не успела додумать эту мысль до конца. Такси остановилось возле ее дома.

Впрочем, неудача с первым поклонником и последующие размышления не убавили ее решимость покончить с одиноким существованием. Она продолжала держать себя как человек успеха, стала лучше одеваться, купила себе ожерелье, которое почти не отличалось от бриллиантового. Результат не заставил себя ждать. К ней стали проявлять интерес и ее коллеги по театру, и люди из зрительного зала.

Было еще несколько свиданий в ресторанах, восхитительная ночь в гостинице в Бронксе, проведенная с крепким молчаливым брюнетом по имени Джон. О своей работе он не сказал ей ни слова, но по некоторым намекам Рита заключила, что он имеет отношение как раз к тем персонажам, о которых она размышляла, к людям с пистолетами в карманах, готовым стрелять в любую минуту. За все время свидания Джон ни разу не заговорил о своих чувствах, однако выразил желание встретиться с ней еще раз. Он сказал, что найдет ее в театре.

«Значит, я была права, когда думала о людях риска, – размышляла она в то утро, после свидания, когда Джон исчез. – Гангстеры и полицейские, люди, готовые убивать и погибать, – вот кто мне нужен. Но не скучно ли с ними будет? Ведь Джон за все время нашего свидания и ста слов не сказал. Не знаю».

Но оказалось, что она была не совсем права, когда думала, что привлекает внимание только людей с пистолетами. Вслед за угрюмым гангстером к ней проявил интерес гитарист из группы «Веселые скелеты» Арон Земник. Он был полной противоположностью Джону – веселый, сравнительно молодой, едва за тридцать, интересующийся всем на свете. Затем были коммивояжер средних лет по имени Рон, офицер береговой охраны Тони Спарк.

В общем, личная жизнь налаживалась. Она то и дело не ночевала дома, в их общей с Мэри квартирке на Адамс-стрит.

За ней даже начал ухаживать Чарли Сандоза, продюсер театра, правая рука мистера Самуэльсона. Но тут Рита сказала себе «Стоп!» и превратилась в глыбу льда. Пойти навстречу Чарли значило попасть в зависимость от него, а этого она совсем не хотела. Так что Сандоза повертелся вокруг нее и отстал.

Казалось бы, у Риты имелись все поводы быть довольной. Однако это ощущение как раз и не пришло к ней. Дело в том, что во всех этих мимолетных связях, иногда довольно интересных, не было главного – любви. Никто из ее партнеров не говорил ей тех самых слов. В их глазах она не видела того чувства, которое переполняло ее прежних любовников.

Да и сама Рита не ощущала к ним настоящего интереса. Это были обыкновенные интрижки, удовлетворение сексуальной потребности, нечто вроде гимнастики. Наблюдая по утрам за стайками людей в спортивных костюмах, бегающих по набережной Ист-Ривер, она думала, что сама похожа на этих персонажей, заботящихся о своем здоровье. Только вот Рита проявляла эту заботу вовсе без всякого костюма.

В результате через два месяца, проведенных в поисках счастья, она вновь впала в хандру. Любовь не приходила, а без нее жизнь была пресной и скучной. Рита уже думала, что так все и будет. Ее счастье осталось в прошлом. Теперь ей надо жить воспоминаниями о нем.