Снова и снова.
Знал, что врачи устранили повреждения, нанесенные моему телу, но, возможно, пули сломали мой разум. От потери крови могут быть галлюцинации, верно? Или, может быть, это реакция на обезболивающие?
Потом я столкнулся с ним, он ждал у моего офиса, и понял, что в Хейвене по улицам ходят не только призраки.
Он был одет во все черное и в плащ, из-под капюшона выглядывало мрачное, стоическое лицо, на котором преобладали кости, а не кожа. Черные ямы глаз, в которые я не мог заставить себя заглянуть. Этот парень походил на неживого Клинта Иствуда.
Харон, паромщик, хранитель душ. Да, тот самый, из легенды. Чувак, который перевозит мертвых через реку Стикс. Анубис. Мрачный жнец. Дуллахан. Все это один и тот же ублюдок, и имя этого ублюдка — Харон.
Я немного перефразировал, но именно так он представился мне. Как отреагировал?
— Я ведь не умер, — проговорил ему.
Открою вам секрет. Этот сукин сын вызвал такой холод в моих костях, какого я никогда не чувствовал, ни до, ни после. И это включая мою кровь, хлынувшую через три одинаковых отверстия. Свет, казалось, огибал его, притягивая мои глаза к нему и только к нему. Время перестало иметь значение, пока я ждал, когда он заговорит снова. Может быть, на это ушли годы, и мир просто затаил дыхание в ожидании.
Конечно, я ненавидел стоять перед ним. Ненавидел до глубины души.
— Так и должно быть, — сообщил Харон, оскалив зубы как скелет. — Твоя судьба изменилась. Самое досадное, когда судьба не следует курсу.
— Конечно, — пробормотал я, оглядывая тротуар. — Нет ничего хуже.
Обычные люди проходили мимо, не обращая внимания. Так же, как и я, раньше. Несколько человек посмотрели на меня косо, и я их понял. Они не могли видеть его, поэтому казалось, я разговариваю сам с собой.
Харон наклонился ко мне, и кое-что прошептал. Бог свидетель, я знаю, что он это сделал, и от этих слов моя кровь похолодела, легкие сдулись, а сердце сжалось на долю секунды. Затем слова вылетели у меня из головы. Просто исчезли.
Временами я лежу без сна, пытаясь вспомнить, что он сказал.
С тех пор я вижу его время от времени, и эти слова грозят расцвести в моем сознании. Но они не появляются. Они всегда там, вне пределов досягаемости, за кончиками моих чертовых пальцев. Как я уже сказал, он — ублюдок.
— До встречи, — вздохнул паромщик. Больше похоже на предсмертный хрип.
Я взбежал по лестнице в свой кабинет, ноги протестовали при каждом шаге, нашарил ключ в замке и захлопнул за собой дверь, отчаянно желая чего-то нормального. Чего-то знакомого. Я судорожно глотнул воздуха, наполняя им легкие, потом мне пришла в голову идея получше. Бутылка виски на моем столе манила меня, пела мое имя. Я подошел к ней, боясь взглянуть куда-нибудь еще, и наполнил стакан. Я не пил уже несколько недель. Подумал, что заслужил выпивку.
Я рухнул на сиденье и тут увидел ее. Дарси. Кожа и одежда все серое и замыленное, стоит в углу, уставившись в стену.
Остальное вы знаете.
Когда мое сердце перестало пытаться сломать грудную клетку, я отступил в свое кресло, держа виски в дрожащей руке.
— Призраки ходят по улицам, — пробормотал я, залпом выпив свой напиток и наливая еще один стакан, — здесь тоже. Добро пожаловать в Ад, Ник.
Когда ты прав с этим сложно спорить. Каждый день я отправлялся на знакомство с новым Хейвеном, в котором оказался. Мои навыки частного детектива пригодились. Люди подобные мне существовали, но пришлось поискать, чтобы их обнаружить. Наш «талант» — это не то, о чем мы любим кричать. Те, кто болтают, попадают в больницу или еще хуже. Но вот забавная вещь. Те, кто громко заявляет о своих сверхъестественных способностях, свободны и легко обнаруживаются во всех самых странных уголках Интернета.
Шарлатаны, как я их называю. Кому бы, черт возьми, говорить, да?
Я разыскал людей вроде Гарри и Мэв — хороших людей, которые знали правду и не дали мне сойти с ума, — и такие места, как бар «Стикс», где я мог научиться. Они помогли мне увидеть Ад таким, какой он есть, и найти свое место в нем.
Спасибо всем счастливым звездам, что мне это удалось. Ад — опасное место для такого любопытного типа, как я.
Забавно. На тихоокеанский северо-западе проживает самое большое количество атеистов в США. Раньше я был «агрессивным неверующим» — должен поблагодарить свою маму за то, что она приклеила мне этот ярлык.
Теперь можно сказать, что я фанатик. Загробная жизнь существует. Рай находится там, наверху, и ждет некоторых из нас, когда мы умрем. Дело в том, что ад не находится под нашими ногами. Может быть, там девять кругов, как писал Данте, но я знаю точно: Ад — это Земля.
Я вижу их везде, куда бы ни пошел. Призраки, демоны и все остальное, о чем я читал в Библии или сказках. Некоторые знают, что они здесь, и могут влиять на живых. Другие не могут или просто не хотят.
Разве это не мифы и легенды из книг, спросите вы? Нет, они настоящие. Все. Включая снежного человека. Хотя вживую его ноги не выглядят такими большими.
Вздохнув, я потираю узлы шрамов под рубашкой и отворачиваюсь от единственного гостя на праздновании моей годовщины, возвращаясь к окну и улицам Хейвена внизу. Тучи разошлись, и дождь обрушивается на землю.
Призраки не возражают.
«Scentless Apprentice» «Нирваны» вырывается из динамиков на моем столе. Злая, старая песня, но эй, пять лет назад я обманул смерть, надул себя и лишился награды. Я могу быть злым, если захочу. Отбивая ритм, проматываю назад и включаю песню снова, когда она заканчивается.
Слушайте, я из Орегона. Музыка гранж у меня в крови, и мне нравится вспоминать свои подростковые годы. В конце концов, во мне осталось немного стереотипов. Разве не у всех так?
На улице темнеет. Дождь кружится в воздухе, гонимый то в одну, то в другую сторону осенним ветром. Внизу, на тротуаре, мой взгляд натыкается на женщину в черной маске с надвинутым капюшоном. Она останавливается и смотрит на мое окно, прежде чем скрыться в подъезде. Я снова наполняю рот виски.
Подайте на меня в суд, но сегодня пятница.
Я продолжал работать в качестве частного детектива. Почему бы и нет? Что еще мне делать? У меня куча счетов, которые нужно оплачивать, как и у любой другой живой души, хотя в последнее время
