одежда на нем выглядят лишенными цвета, как дешевая ткань, которую стирали слишком много раз. Если бы у меня имелся образец, я бы назвала его оттенок «Дарси».
Женщина возвращается на свое место и скрещивает ноги, выглядя как кошка, получившая сливки и еще немного сверху. Выражение триумфа на ее лице не соответствует шрамам по всему телу.
— Значит, то, что я слышала о вас, правда, — говорит она.
Теперь моя очередь сделать глоток.
— Как вы думаете, кто вас преследует? — я постукиваю пальцем по столу, расстроенный ее уловкой.
Она могла просто спросить, правда ли это.
— Мой муж.
— Когда он умер?
— Четыре недели назад, — отвечает она без тени огорчения, — и с тех пор он преследует меня. В первую неделю я его не замечала, просто холодок. Знаете, какое чувство возникает, когда кто-то смотрит на тебя? Потом присутствие усилилось. Я не могу это объяснить, но теперь чувствую его повсюду. Это меня пугает.
Повисла тишина, нарушаемая только стуком капель в окно. Какая-то мысль бьется о мой мозг, но я не хочу ее слушать.
— Хм, — вздыхаю, просто чтобы что-то сказать. Я знаю, что есть вопрос, который нужно задать, но мой язык заплетается и отказывается.
— Это правда, что говорят? Что духи остаются, когда у них есть незавершенные дела?
Она показывает на свой стакан узловатым пальцем, интересуясь обоими видами духов. Я наполняю его. И свой тоже.
— Вроде того.
Мое восхищение этой женщиной растет вместе с моей заинтересованностью, и они объединяются, чтобы подавить мой гнев. Она провела свое исследование, и подтверждение подозрений не заставило ее запаниковать, даже на мгновение. Тем не менее, по напряжению вокруг ее глаз понимаю, что это лишь видимость. Она напугана.
Тем не менее, из нее получился бы отличный частный детектив и чертовски хороший игрок в покер.
— Они остаются, если у них есть цель, но как только цель достигнута, исчезают. Других нужно заставить исчезнуть, если они стали зловредными. А есть и те, кто просто… слоняется без дела.
— Спрашивайте, мистер Холлеран. Я же вижу, что вопрос вертится у вас на языке.
— Как ваше имя? — решаюсь я и чувствую, как в груди разгораются три цветка боли.
Он умер четыре недели назад. Человек, который убил меня.
— Мое имя Мишель Уилер.
— Уилер? — переспрашиваю я. Пулевые ранения прижали меня к спинке стула.
— Да, мой муж Дин Уилер.
Прошло пять лет, а я снова смотрю в тот переулок, решая, что делать дальше. Дин Уилер направился сюда и до сих пор не вернулся. Внутренний голос говорит мне, что следовать за ним — плохая идея; другой напоминает, что мне должны заплатить. Как идиот, я послушал второй и сразу направился внутрь. Только это оказался тупик.
Я поворачиваюсь, а он стоит, направив на меня пистолет. Предохранитель снят, курок взведен. У меня свело живот. Похоже мне не повезло.
— Кто тебя нанял? — спрашивает он, делая шаг вперед.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — отвечаю я, подняв руки над головой. — Я зашел сюда, чтобы отлить.
И снова деньги сделали из меня мудака. Мои клиенты предлагали мне солидную сумму за фотографии каждого движения Уилера, лишь бы я сделал их быстро. Спешка всегда приводит к небрежной работе.
— Последняя ошибка, которую ты когда-либо совершишь, друг.
Уилер нажимает на курок, и дуло вспыхивает. Выстрел эхом разносится по переулку еще до того, как он заканчивает свою фразу. Я опускаю взгляд и вижу, как кровь растекается по моей белой рубашке. Понимаю, что теперь она испорчена. Я чувствую вкус железа, но не чувствую боли.
Менее чем через секунду раздается еще один выстрел, и мое тело содрогается от удара. На этот раз мгновенная боль, и я падаю на спину в мусор.
Слезы текут из глаз, и я благодарю Бога, что ночь ясная. Я могу видеть звезды. Уилер стоит надо мной и улыбается. Он направляет пистолет мне в грудь и стреляет в третий раз.
Мишель Уилер наблюдает за мной, поднося к губам стакан с виски. Я никогда не видел эту женщину, когда работал над делом Уилера, хотя слышал ее имя. Простая работа, или я так думал. Я нарушил правила и заплатил за это огромную цену.
Или так бы и было, если бы не Роза — случайная прохожая, которая зажала кровь во мне и набрала 911. Я не разговаривал с ней слишком давно. В душе поднимается чувство вины, и я с рычанием запихиваю его туда, откуда оно пришло.
Поворачиваюсь к окну. Лицо призрака теперь ясно. Пустые глаза Дина Уилера смотрят на меня. Страх нашептывает мне. «Он там, смотрит на тебя. Человек, который тебя убил».
Я одергиваю себя, встряхиваю головой, отбрасывая воспоминания и возвращая свои мысли к текущему вопросу.
— Вы знает, что ваш муж стрелял в меня? — интересуюсь я.
Это не общеизвестный факт. Когда я пришел в сознание, заявил копам, что это просто неудачное ограбление. Дин Уилер был замешан в организованной преступности Хейвена. Причем основательно. Даже в том состоянии, в котором меня оставил Уилер, мои работодатели, конкурирующая преступная семья, не хотели бы, чтобы я проболтался.
Они прислали мне бутылку двадцатилетнего виски, букет и чек на десять тысяч долларов за оказанные услуги. Я его не обналичил. Хотя виски выпил.
Уилер никогда не пытался добить меня. Видимо, я для него не представлял особой ценности. Жук, раздавленный под ногами; он знал, что я не заговорю. Признаюсь, месть приходила мне в голову, но это грех. Я видел рай или хотя бы его кусочек, и хочу занять там место, когда уйду.
— Он застрелил много людей, — ответила она, ставя стакан на мой стол. — И ему всегда все сходило с рук. Понимаете, почему я исключила полицию, кроме того, что они не поверят или не смогут его остановить? Мне нужно, чтобы вы выяснили, почему его призрак преследует меня. Вы сможете это сделать?
— Зависит от обстоятельств, — отвечаю, глядя в окно и обдумывая свои следующие слова.
Я наполовину ожидаю увидеть Дина Уилера, маячащего позади меня в отражении. Но его там нет, и его дух исчез с тротуара. Некоторые мертвые осознают это сразу, другие — по мере взросления. Похоже, Уилер — Крепнущий, способный понять, что он есть, и действовать самостоятельно. А это плохо.
— Почему ваш муж решил вас преследовать?
— Давайте посмотрим. — Мишель наклоняется вперед и кладет свои скрюченные руки на стол передо мной. Экспонат А. — Он мучил меня, и даже хуже. При жизни он стремился владеть мной. Жестокость моего мужа ужасала, и я была не
