Озеро, лес, камни, небо – все здесь настраивает на особый лад. Эта природа окутывает тебя, и буквально заставляет погрузиться в себя, остановив свой подчас бессмысленный бег по жизни, привычную суету. Озеро словно живое, обращается к тебе с призывом: успокойся, усмири страсти и эмоции, пребывай в мире с собой и другими, с природой и вселенной.
Не раз мы все вместе совершали вылазки в окрестности, обследуя леса и горы. Входишь в лес, а там густой, пахнущий хвоей воздух. Веет силой – так, что она переполняет тело. Конец марта в Карелии – это еще почитай зима. Дороги занесены снегом. Не раз мы застревали в глубоком снегу, слышали вой волков.
Именно там, на берегу Заячьего озера, я окончательно понял, что влюбился в эти места, сроднился с ними. Что не смогу жить без плавных очертаний гор и холмов, поросших елями, без карельских скал, без запахов багульника и ягеля, без чистейшего прозрачного воздуха, который вдыхаешь – и наполняешься силой. Да, моя душа теперь будет стремиться сюда всегда.
Запомнилась поездка в Мраморный каньон, что в Горном парке Рускеала. Он заполнен водой, и она кристально-чистая, прозрачнейшая. Дно просматривается даже несмотря на приличную глубину. Каньон – рукотворный, вырубленный в массиве мрамора, что не мешает ему быть местом силы.
Еще больше силы ощущается возле Тохминских водопадов – это три независимых потока, на которые разбивается река Тохма в очень красивом, живописном месте. Красота их завораживает, как и бьющая из них сила. Потрясены мы были и бывшей финской гидроэлектростанцией. Сейчас она разрушена, но до сих пор ясно, как мудро была она задумана и построена финскими строителями, в полном согласии с природой. Ведь для добычи электроэнергии использовался природный водопад.
…Вода ревела вокруг, глыбы подтаявшего на мартовском солнце льда теснили бурлящий поток. Я решил помедитировать среди этого водяного хаоса и величия силы. А после медитации прилег на нагретый валун, и… дух карельского камня, дух карельской воды вошел в меня! Я ощутил небывалый подъем. Было чувство очищения от всего ненужного, полного восстановления всех сил, данных мне природой.
Тогда я ясно как никогда увидел: все вокруг живое, вся светится силой. Эта великолепная красота сама собой вступает в безмолвный диалог с человеком, способным воспринять ее чистые энергии.
Здесь ты понимаешь, кто ты есть, вспоминаешь свою суть и предназначение. Здесь ты расслабляешься, и начинаешь дышать полной грудью, и даже всем своим существом. В тебя входят неповторимые энергии этих северных мест, с их особой величественностью, мощью и красотой.
Это место силы приняло меня. Я здесь стал своим. Я прощаюсь с этим местом – чтобы вернуться снова. И каждое прощание теперь будет сулить мне новое возвращение, новую встречу с этими необычными местами…
Неделя, проведенная в Карелии, промелькнула в одно мгновение. И вот на нашем вездеходе «Starex» мы отправились домой.
Путь наш лежал из Карелии сначала по федеральной трассе, потом 42 километра мы ехали по грунтовке, затем выбрались на дорогу, ведущую прямиком к Приозерску. Но прежде чем возвращаться через Приозерск в Петербург, мне нужно было еще заехать в поселок Хийтола, где у меня была назначена важная встреча.
Меж тем погода начала резко портиться. Поднялся ветер, небо заволокло черными тучами. В воздухе повеяло приближающейся грозой. Белый свет просто-таки померк, начало очень быстро темнеть, и стало ясно: ненастье ожидается нешуточное. Наконец среди бела дня сгустилась такая темень, что пришлось включить фары, да и они освещали дорогу перед нами разве что на расстоянии вытянутой руки.
И когда я свернул с трассы в сторону поселка Хийтола, небо прямо-таки взорвалось тысячами молний. Они засверкали со всех сторон сразу! Тут же раздалась оглушительная канонада – гром грянул так, что мы все чуть не оглохли. Громовые удары не смолкали ни на миг, превратившись в сплошной непрекращающийся грохот. Мы замерли, сидя в машине, оглушенные и ослепленные этим буйством стихии, и вместе с тем преисполненные восторга перед силой и великолепием разбушевавшейся природы. Мы словно онемели, не могли и слова сказать – еще и потому, что из-за немыслимого грохота все равно невозможно было ничего услышать, пришлось бы кричать.
Еще мгновение – и сплошной стеной грянул ливень. Машину залило струями воды, словно мы попали под водопад. Дорога, еще недавно сухая и относительно ровная, на глазах превращалась в бурный поток.
Я остановил машину, засомневавшись, смогу ли проехать. Но стоять посреди дороги и ждать неизвестно чего тоже было невозможно, а потому я решил выйти на разведку, несмотря на то, что ливень и не думал утихать.
Выйдя из машины, я словно шагнул в пропасть – из-за потоков воды и вспышек молний, рассекающих тьму, было вообще ничего не видно. Моя одежда вмиг промокла насквозь.
И вдруг оглушительный грохот раздался прямо над моей головой, и невиданной силы вспышка ослепила меня. Но даже ослепнув и оглохнув, я каким-то образом увидел, как гигантская молния воткнулась в землю прямо передо мной! Ее четкие очертания навсегда врезались в мою память. Это было трудно не заметить, и невозможно не запомнить.
Потому что молния – я это увидел совершенно четко – была в форме руны! Руны, хорошо известной мне, и означающей благоденствие.
Счастливый знак среди этого хаоса и тьмы, настоящего светопреставления!
Молния опалила мне волосы и даже ресницы. Одежда, даже несмотря на продолжающийся ливень, вмиг стала сухой. И сквозь сплошной гул и грохот я услышал, как какой-то голос внутри меня требует, чтобы я принес клятву, что переселю эту молнию – небесный огонь – в город, где я живу, чтобы молнии жили среди людей, чтобы очищали их помыслы своим огнем и небесным громом.
В голове тут же промелькнула мысль, что это сама молния говорит со мной таким образом… Сразу хочу поправиться: то, что я передаю, как слова, на самом деле промелькнуло в моей голове в доли секунды, как четкая мысль. Даже не мысль, скорее это было некоторое переживание: с одной стороны яркое, образное, с другой – четкое и недвусмысленное.
И я, не размышляя, поклялся выполнить ее повеление. А еще бы я посмел отказаться после такого прицельного попадания! Я мгновенно понял, что если откажусь, то следующая молния просто-напросто угодит в меня, чтобы и пепла не оставить…
Повторяю, все это произошло в какие-то доли секунды, но время для меня как будто растянулось и замедлилось. Я пережил удивительное состояние. Я не был испуган, в переживаемом состоянии нет места страху. Я испытал что-то сродни восторгу, счастью! Мне указали Путь, и я его принял!
Вернувшись в машину, я увидел страшно перепуганных жену и дочерей. Они ведь видели мой силуэт на фоне спустившегося с неба огненного столба! Их счастью не было предела, когда они поняли, что я жив-здоров.
Немного успокоившись от пережитого, они с удивлением ощупывали мою одежду, оказавшуюся абсолютно сухой, хотя только что на меня пролились бурные потоки воды, и принюхивались к отчетливому запаху паленого, исходящему от моих волос.
Мы продолжили путь, но возле нужной нам деревни дорогу так развезло, что даже мой вездеход завяз на брюхе. Гроза к тому времени прошла, небо начало расчищаться, дождь прекратился. Светопреставление кончилось, природа успокаивалась, вот уже и солнышко вновь вышло, осветило очистившуюся грозой землю. Воздух был удивительно чистым, дышалось как никогда легко.
Мы оглянулись по сторонам и увидели, что рядом какая-то маленькая деревенька. Жена предложила попросить лопату у кого-нибудь из местных жителей, чтобы хоть как-то разгрести грязь под колесами (маленькой лопатки, которую я беру в подобные путешествия, было явно недостаточно для той грязи, в которую мы попали). И мы отправились в оказавшийся поблизости дом.
Это была обычная деревенская изба, простая, одноэтажная, одна из многих, в каких живут местные жители. Видно, что старая, видавшая виды, но при этом крепкая, бревенчатая, прочно стоящая на земле, словно вросшая в нее. Множество окошек нарядно выделялись белой краской рам и наличников на фоне темно-коричневых стен.
Мы прошли в ворота – хотя и ворот настоящих не было, а просто проход в изгороди из поперечных еловых жердей, поднялись на невысокое крыльцо, ведущее к боковой дощатой пристройке, постучали в двери.
На стук вышла невысокая сухонькая старушка, внимательно оглядела нас оказавшимися неожиданно молодыми и веселыми глазами, с этаким хитроватым прищуром. Более пристальный взгляд остановила она на мне, и даже как будто присвистнула тихонько, видно, увидав что-то такое, что для других незаметно. Посмотрела так, будто удивившись чему-то, а потом и говорит:
– Да что стоите-то, милые! Заходите в избу!
Вот это да! Будто только нас и ждала. Даже не спросила, кто такие и зачем пришли.
