продавала элитный товар по высоким ценам, тогда как их конкуренты из Северной Европы сделали ставку на массовый недорогой ширпотреб, который, во-первых, стимулировал собственное производство, во-вторых, приносил гораздо больший доход с торгового оборота, а в-третьих, такая специализация снижала ставки производственных кредитов (в Голландии тот же производственный кредит снизился в 1660-м до 6 %).
Так, мастер по стеклу Мурано, переехав в Англию, за неделю получал столько, сколько раньше за месяц. Целый штат ремесленников, тайно переехавших во французский Лион и познакомивших французов с техникой плетения золотой парчи, получал жалование в четыре раза больше прежнего. То же касалось и венецианских мыловаров, осевших в Голландии. Но больше всех повезло двум мастерам печатей. Дело в том, что венецианский лейбл на бочках и товарах было очень тяжело подделать. Так вот, эти мастера, вывезенные тайком из Венеции, получили каждый по 8000 дукатов — гигантские деньги в то время!
К 1660-м к промышленному шпионажу присоединилась и Франция, в которой правил бал Кольбер. Французское стекло и версальские гобелены были прямыми потомками венецианских технологий и почти полностью вытеснили венецианские изделия не только с рынков Европы, но и из Леванта.
У Венеции к XV–XVI векам была государственная экономика, то есть торговали с Европой не отдельные венецианские купцы, а само государство, что подразумевает элементы плановой экономики. Голландцы и англичане отдали всю торговлю в частные руки, и купцы их, обладая большей гибкостью в принятии решений и коммерческой политике, получили преимущество в конкурентной борьбе с венецианцами.
Дож Венеции посещает стекольную фабрику в Мурано. Литография из книги «Les merveilles de l’industrie ou, Description des principales industries modernes». 1870-е
Если сюда добавить промышленную революцию (Англия и Голландия, да и вообще вся Северная Европа, опирались на парусные корабли, которые имеют большую вместимость и более дешевы в обслуживании, чем венецианские галеры), неприкрытое пиратство, развязанное против венецианцев, то причины упадка Венеции становятся еще более явными.
В связи с этим интересно отследить статистику по торговле в Средиземном море тех же англичан в 1400–1600 годах. Статья Джона Мунро «The Low Countries» export trade in textiles with the Mediterranean basin, 12001600: a cost-benefit analysis of comparative advantages in overland and maritime trade routes' (1999) вполне раскрывает эти данные. Так, если в 1451–1460 годах англичане продали в Средиземноморье 36,595 тысячи отрезов шерстяной ткани (отрез — это полотно размером 24 ярда на 1,75 ярда), то за декаду 1511–1520 годов — уже 81,037 тысячи отрезов, а за 1541–1550 годы — 126,623 тысячи отрезов, то есть объем реализуемого полотна за 100 лет увеличился в три с половиной раза.
Итак, Северная Европа, в отличие от Италии, сделала ставку на ширпотреб, дешевый кредит, дешевую рабочую силу и развитие производства, и именно это, скорее всего, стало главной причиной переноса основных торговых связей из Венеции и Генуи в Амстердам, а позже — в Лондон.
Естественно, возрастала роль Балтики в мировой торговле. В той же статье дается разбивка южноголландского импорта на 1560 год. Если торговый оборот с Италией для территории нынешней Бельгии составлял четыре миллиона гульденов (21,6 % импорта, итальянский шелк, так необходимый для выделки знаменитых брабантских кружев), то торговля с Балтикой — 3,24 миллиона гульденов (17,5 %, львиная доля — зерно).
Тут можно выделить три периода. Первый: с XII века до примерно 1500 года — через Средиземноморье проходит 48 % всего торгового потока Европы. Второй: 15001600 годы — североатлантическая европейская торговля развивается гигантскими темпами, но не в ущерб Средиземному морю. Третий: после 1620-х годов — торговля стран Северной Европы вступает в прямую конфронтацию со средиземноморской и перетягивает львиную долю рынка на себя. Так, в 1660 году средиземноморская торговля в масштабе общеевропейской не превышает 12,7 %. В 1618 году в Средиземном море задействовано лишь 18 % английского торгового флота. В 1660-м — уже 46 %.
Средиземное море до 1640-х оставалось по обороту примерно равно всем остальным торговым потокам. Но, как мы видим, к 1660-м годам доля средиземноморской торговли сильно упала, а у англичан ее доля возросла. На наш взгляд, это показывает, во-первых, возросшую важность Средиземного моря для Англии, а во-вторых, истинные размеры английской торговли того периода. То есть доля в мировой коммерции у англичан была небольшой, во всяком случае, гораздо меньше голландской и итальянской, включая Венецию.
Таким образом, как мы видим, к началу XVI века в Балтийском регионе назрели важные изменения. Условно их можно разделить на политические, социальные и климатические.
К первым относится начало формирования «протонациональных» государств — Дании, Швеции, Польши, России, Пруссии, Голландии, Англии, которые следующие 400 лет играли главную роль на Балтике (в прямом смысле они станут национальными только в XVIII веке).
Социальные изменения таковы: к концу XV века Европа все-таки отошла от последствий великой чумы 1346–1353 годов, и там взрывообразно начало расти население, особенно это касалось Западной Европы. Так, например, в 1400 году население Фландрии (нынешние страны Бенилюкса) составляло 800 тысяч человек. В 1500-м — 960 тысяч человек. В 1600-м — 1,4 миллиона человек. В 1650-м — 1,9 миллиона человек.
Население города Антверпена в 1473 году составляло 15 тысяч человек, в 1500-м — 43 000 человек, в 1573-м — 100 тысяч человек. Всех этих людей надо было кормить. В условиях раннего Нового времени на такой рост населения банально не хватало пахотной земли. Как следствие, начался рост цен на продукты питания.
С другой стороны, начиная с 1460 года в Европе гигантскими темпами растет добыча серебра и достигает в 1520 году отметки четыре с половиной тонны в год, а в 1545 году — 300 тонн в год. Такой приток серебра вкупе с ростом населения, естественно, вызвал инфляцию. Причем в Западной Европе инфляция была больше и цены были выше, поскольку там население сильно возросло, а вот в Восточной Европе — инфляция меньше и цены ниже, потому что население росло, но не так быстро. Эта вилка цен и положила начало бурному росту балтийской торговли. И в этом смысле страны Балтийского региона стали для Европы спасением.
Рассмотрим эту ситуацию на примере той же Фландрии. Сначала фламандцы производили закупки зерна через посредника Ганзу, но вскоре решили закупать товары без нее и начали торговать со странами Балтийского региона напрямую. Основными портами вывоза были Данциг, Рига, Ревель. Экспорт пшеницы в Голландию постоянно рос — с 10 тысяч ласт в 1500-м до 80 тысяч ласт в 1560-м. Это потребовало резкого увеличения флота. Совокупный фламандский тоннаж в 1500-м — 19 тысяч тонн, в 1560-м — 63 тысячи тонн. Как все понимают, строить корабли во Фландрии тоже было не из чего. С деревом плохо, с пенькой и льном тоже. Соответственно, начинаются закупки и вывоз этих товаров, конечно же, тоже из Балтики. Главными поставщиками являются Швеция, Норвегия, Польша, Ливония. Таким образом, простое увеличение вывоза зерна в Голландию спровоцировало резкий рост балтийской торговли по всем направлениям — к зерну добавились лес, медь, железо, пенька, юфть, сало, парусина, лен и т. д.
Теперь климатические изменения. Как мы выше сказали, второй расцвет Ганзы связан с приходом сельди из Северного моря в Балтийское. Так вот, примерно
