— Леся, — возмущенно смотрит на меня. — Нашла время спать. Дел по горло. Уборщицу нужно вызвать. В восемнадцатом номере как будто табун прошёл. И постоялец из тридцать второго просил принести ему стакан скотча.
— Из тридцать второго? — переспрашиваю, чувствуя, как начинаю нервничать от одного упоминания о новом посетителе, после чего зачем-то перехожу на шёпот. — Тот самый? Ну… Иван Ипполитов?
— Тот самый, у которого в кармане залежались мои деньги, — подгоняет меня управляющий. — Давай, Лесь, приходи уже в себя и дуй выполнять заказ.
— Но как же? — растерянно мотаю головой, когда Геннадий Константинович начинает подталкивать меня в спину. — У нас ведь нет такой услуги. Мы не разносим заказы по номерам. Да и алкоголя в мотеле нет.
— Он столько бабла отвалил, что я готов пожертвовать ему бутылку из собственных запасов. Заведя меня в свой кабинет, управляющий достаёт из небольшого плотяного шкафчика поднос и початую бутылку виски, и щедро наливает янтарную жидкость в прозрачный стакан, заполняя его почти до краёв. — Давай, поторопись, — всучив поднос мне в руки, за локоть выводит из кабинета. — И не расплескай смотри, а то за новой порцией побежишь в соседний супермаркет.
Обречённо выдохнув, выглядываю в окно. На улице всё ещё идёт дождь, и так как руки у меня заняты, зонтик с собой взять не получится. Обречённо оборачиваюсь на Геннадия Константиновича, но тот лишь машет на меня рукой, призывая быстрее начать шевелиться.
Что ж, делать нечего, надо идти. Поэтому, толкнув бедром входную дверь, я выхожу навстречу холодным каплям и зябкому осеннему ветру. Идти быстро не получается, потому что как только я пытаюсь ускориться, стакан на подносе тут же начинает шататься расплёскивая содержимое, и мне приходится двигаться маленькими шажками.
Дождь тем временем лишь усиливается, переходя в состояние проливного, и моя одежда в считанные секунды промокает насквозь. Холодная влажная ткань прилипает к телу, заставляя меня дрожать от озноба. Или может всё дело в таинственном постояльце, к которому я направляюсь. Не знаю, что с ним не так, но я чувствую волнение от одних только мыслей об этом мужчине. В груди как будто что-то сжимается и переворачивается, когда я вспоминаю его глаза, чёрные, мрачные, как тёмная бездна, которая затянет тебя, если будешь долго смотреть.
Дойдя до нужного корпуса, осторожно поднимаюсь по ступенькам. Они влажные и скользкие, а так как туфли на каблуке я ношу исключительно на работе и только по причине строгого дресскода, риск свалиться и расквасить нос в данный момент возрастает в разы. Кое-как доковыляв до узкого железного балкончика, в замешательстве замираю на месте. Перевожу растерянный взгляд с подноса, на пошарпанную дверь номера. Как постучать, если заняты руки? Этот момент я как-то не предусмотрела.
— Доставка в номер, — прокашлявшись, выкрикиваю куда-то в пустоту, но на деле из меня выходит только слабый писк промокшего котёнка.
Замечательно, Леся, молодец. Ты ещё плечом о дверь потрись и помяукай.
Чувствую, что снова начинаю нервничать, как происходит со мной всегда в любых неоднозначных ситуациях. Даже если проблема не значительная, я просто теряюсь и паникую. Ещё одна губительная черта моего характера, которую я безуспешно пытаюсь в себе побороть.
Очередной раскат грома заставляет меня вздрогнуть, и суетливо повернувшись спиной к двери, я начинаю стучать в неё каблуком, но постоялец всё равно не спешит открывать. Капли дождя стекают по волосам и падают на небольшой коврик под моими ногами, который уже промок настолько, что издаёт хлюпающие звуки каждый раз, когда я на него наступаю. Отчаяние накрывает меня с головой, топит хлеще ливня, барабанящего по плечам и макушке. Бросаю обречённый взгляд на дверь. Нам нельзя заходить к посетителям без стука. Но я ведь стучала, так? И даже сообщила, что принесла доставку в номер. А может человеку вообще стало плохо и требуется срочная медицинская помощь, а я тут стою и мнусь, теряя драгоценное время.
В конечном итоге, всеми правдами и неправдами, но я всё же убеждаю себя в необходимости следующего моего поступка, и, дотянувшись локтём до ручки, опускаю её, бедром подталкивая дверь вперёд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Доставка в ном… мер…
Замираю на пороге, встретившись с тёмным взглядом постояльца. Кажется, медицинская помощь ему действительно не помешает…
3 глава Леся
Мужчина стоит в пол оборота ко мне в одних спортивных штанах. В тот момент, когда я вваливаюсь в комнату, он как раз стаскивает с себя толстовку, предоставляя мне полный обзор на своё тело.
Заглядевшись на бугрящиеся мышцы, я на какой-то момент впадаю в ступор, лишаясь дара речи. Просто застываю на месте со злосчастным подносом в руках и, раскрыв рот, перевожу взгляд с чётко очерченных кубиков пресса на хищные глаза, смотрящие прямиком на меня.
Я пытаюсь сфокусироваться на лице мужчины, но взгляд против воли тянет меня вниз к обнаженному торсу, и в этот момент я замечаю рану на его правом боку.
В подобных вещах я совсем не разбираюсь, но даже моих примитивных познаний хватит, чтобы понять, что такое увечье нельзя получить, поцарапавшись об сучок или каким либо иным несчастным случаем. Ранение явно огнестрельное. Причём свежее, потому что прямо сейчас, на моих глазах мужчина напротив истекает кровью.
Отойдя от первой волны шока, я начинаю истошно верещать, но в этот же момент постоялец в один прыжок подлетает ко мне и крупная мужская ладонь крепко сжимает мой рот, заглушая отчаянные вопли.
Резкое движение, и он выбивает поднос из моих рук. Стакан с виски отлетает в сторону, разбиваясь о стену и разлетаясь на мелкие осколки под нашими ногами, а находящийся в нём напиток, тёмным пятном растекается по светлым обоям.
Дальше все происходит настолько быстро, что я даже не успеваю опомниться. С улицы раздаётся вой сирен и, переведя взгляд за окно, я замечаю в отдалении стремительно мчащийся в нашу сторону полицейский кортеж.
— Черт, нашли всё-таки, — ругнувшись, мужчина рывком подтаскивает меня ближе к себе и волочит до кровати, на которой лежит чёрная спортивная сумка. Хватает её и впихивает мне в руки. — Держи. И чтоб без глупостей, поняла меня?
Киваю в ответ как заведённая, чувствуя как в глазах скапливаются предательские слёзы, и, смешиваясь с тушью чёрными разводами стекают по щекам до самой ладони мужчины, продолжающей сжимать мой рот.
Он такой здоровый, что, кажется, одной рукой способен запросто свернуть мне шею, если того пожелает. Он как огромный саблезубый тигр, а я по сравнению с ним всего лишь маленькая мышка, не вовремя оказавшаяся на его пути.
Мужчина убирает руку с моего рта и обхватывает за плечи, тесно прижимая к своей груди. Получив больший доступ к кислороду, начинаю учащённо дышать, лихорадочно стреляя глазами по сторонам.
— Отпустите меня… пожалуйста, — жалобно пищу, пытаясь совладать с накатывающей панической атакой.
— Заткнись, — грубо бросает этот здоровяк и подталкивает меня вперёд к двери. — Шевелись, давай.
Мужчина идёт так быстро, что я едва не спотыкаюсь, пытаясь поспеть за его шагом.
И как только мы оказываемся на улице, нас тут же окружает несколько полицейских машин, из которых по одному начинают выходить люди в форме.
— Стой на месте, Молотов, — кричит один из полицейских. — Отпусти заложника, тебе всё равно не скрыться в этот раз.
В этот момент мужчина достаёт из-за пояса пистолет, и холодное металлическое дуло касается моего влажного от дождя виска.
— Ещё один шаг, и я её завалю, — хриплый бас вспарывается пространство, и давление пистолета усиливается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Полицейские, явно не ожидающие, что преступник вооружён, застывают на месте.
Мужчина подталкивает меня к припаркованному рядом с мотелем чёрному неприметному седану и, распахнув дверь, снова оборачивается на людей в форме.
— Если хоть кто-то из вас рыпнется, я её пристрелю. Замечу за собой погоню, и одним трупом в моём деле станет больше, всё понятно?
