После этих слов он грубо заталкивает меня в салон, и машина резко срывается с места.
4 глава Леся
— Улица Космонавтов, четвертый проезд, дом двадцать три, подъезд единственный, третий этаж, сорок восемь ступеней, десять шагов вправо, квартира номер двадцать четыре, звонок звучит, как попугайчики, — повторяю уже десятый раз как заведённая, раскачиваясь на сидении из стороны в сторону, а слёзы ужаса все капают из глаз на мои ладони, сцепленные в замок и прижатые к груди. — Поворот влево, двенадцатый километр, две заправки, одна справа, вторая на перекрёстке…
— Рот закрой уже, — рявкает мой похититель, отчего я вздрагиваю и машинально замолкаю. — И глаза тоже, — спустя секунду добавляет мужчина, на которого я боюсь взглянуть.
От страха, что он может причинить мне боль, я послушно зажмуриваю веки.
Оказавшись в полной темноте и лишившись способности видеть хотя бы дорогу за окном, я ощущаю, как мгновенно обостряются осязание, обоняние и слух. Мои уши улавливают малейшие изменения в дыхании похитителя — оно, то тяжелое, шумное, то прерывистое, хриплое. Кожа, как термометр считывает возрастающую температуру его тела. Легкие вбирают в себя железный запах крови — я помню, что мужчина ранен, а еще аромат мускуса и цитруса.
Господи, что я здесь делаю?! Меня вообще не должно было быть на смене. Это не моя смена. И это не со мной все происходит. Такое случается с книжными персонажами или героями фильмов, но не со мной. Я не хочу это все проживать!
Тот полицейский у мотеля назвал здоровяка Молотовым. Кто он такой? Убийца? Он ведь грозился убить меня, а еще сказал, что в его деле уже есть один труп…
Божечки, божечки, божечки… Я не хочу умирать, а тем более умирать так! Я жить хочу. Я ведь ничего еще не видела даже. Дом- работа, работа-дом. Ни мужа, ни детей, ни путешествий. Ни-че-го. И теперь я вот так вот умру?!
Не знаю точно, сколько мы едем, но мне кажется, что очень долго. Целую вечность.
Мы петляем и петляем, а здоровяк периодически ругается себе под нос, стучит ладонями по рулю и тяжело вздыхает. Мои глаза все еще закрыты когда машина останавливается, и я слышу грубое:
— Вылезай.
— А… глаза можно открыть? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Открывай, — приказывает мужчина.
Лучше бы мне его, конечно, не видеть, и не видеть, куда он меня поведет, особенно, если это дорога к моей гибели.
Медленно распахиваю веки и вылезаю из авто под проливной дождь. Холодно и противно стоять под больно бьющими ледяными струями, но эти ощущения не сравнятся со страхом, который мечется во мне раненой летучей мышью. Возможно, я в шаге от своей смерти, и не представляю, что мне сделать, чтобы ее избежать.
Здоровяк тоже выходит из машины, забрав спортивную сумку и оружие. Я могла бы побежать и попытаться скрыться, но очень боюсь, что он выстрелит. К тому же, я понятия не имею, где мы? Какой-то лес, много кустарников вокруг, трассы не видно, да еще и сильный дождь мешает тщательно рассмотреть местность.
— Пошли, — командует Молотов и пистолетом указывает направление, куда я должна двигаться. Сам при этом бросает сверху на автомобиль несколько крупных веток, валяющихся на земле. Наверное, хочет скрыть машину, чтобы полиции было сложнее ее заметить. Точно собирается меня убить… Время для себя выигрывает, чтобы все успеть — расправиться со мной и замести следы. Божечки…
— Куда мы идем, и что вы хотите со мной сделать? — спрашиваю, глотая слезы, когда мы начинаем идти куда-то вглубь леса.
— Будешь вести себя тихо и не рыпаться, ничего с тобой не случится.
— Попробуй мне не поверить, и узнаешь, что будет в таком случае. Рискнешь?
Здоровяк проводит пистолетом по моей спине и чуть надавливает.
Рискнуть? Даже если рискну, не уверена, что смогу и пару метров пробежать по скользкой земле на каблуках, а он наверняка меня в два прыжка догонит. Остается только надеяться, что мужчина не врет, и что если я не стану убегать, он отпустит меня в скором времени.
Глупая, Леся… Они никогда и никого не отпускают…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
От отчаяния громко всхлипываю, паника опять возрастает, заставляя меня проговаривать вслух все, что я вижу вокруг.
— Молча иди! — рявкает мужчина, в очередной раз ткнув меня пистолетом между лопаток.
Идем мы довольно долго. Я успеваю промокнуть до трусов. От холода зуб на зуб не попадает и губы наверняка стали синими. Наконец перед нами возникает какая-то старая хижина, выглядящая довольно жутко в окружении леса и под стеной дождя.
Мужчина заталкивает меня туда, закрыв скрипящую входную дверь на щеколду.
— Зачем мы здесь? Что вы тут собираетесь со мной делать?
Здоровяк бросает на меня раздраженный взгляд, но ничего не отвечает. Вместо этого кидает спортивную сумку на какой-то столик, рядом кладет пистолет. В доме темно, поэтому тщательно разглядеть помещение практически невозможно, но так как здоровяк стоит у окна и вспышки молнии ее периодически освещают, мне прекрасно видно, что он начинает стягивать с себя одежду.
— Ч…что в. вы делает. те? — резко отступаю назад, из-за чего больно ударяюсь бедром о какую-то твердую поверхность и взвизгиваю.
Он хочет меня изнасиловать? Сначала изнасиловать, а потом убить?! Все гораздо хуже, чем я думала!
5 глава Леся
На мой вопрос здоровяк никак не реагирует. Молча, поворачивается ко мне всем корпусом, и, не отрывая мрачного взгляда от моего лица, продолжает раздеваться.
В начале, футболка, следом спортивные штаны.
В панике озираюсь по сторонам, судорожно пытаясь найти пути для отступления, но хибара такая малюсенькая, а я оказалась загнана этим громилой в самый угол.
Даже если захочу, точно не смогу его обойти, он меня просто прихлопнет. Господи, да судя по его мускулам и огромным ручищам, ему даже пистолет не понадобится, чтобы от меня мокрого места не осталось. Он просто замахнётся разок и всё.
От страха меня начинает трясти, как щенка чихуа-хуа, я даже глаза также выпучиваю.
Боже, я даже не знаю, что страшнее, быть убитой этим головорезом или изнасилованной. Хотя наверняка он в начале меня изнасилует, а потом убьёт.
Точно. Так и будет. Он же преступник, у него никаких моральных принципов нет.
Сейчас воспользуется моей слабостью и надругается. А потом пристрелит. Все он врет, что отпустит меня. Я не такая дура, чтобы поверить его обещаниям. Я — свидетель, а от свидетелей принято избавляться.
В этот же момент, здоровяк начинает двигаться в мою сторону. Я же наоборот отступаю назад до тех пор, пока не упираюсь спиной в стену и тут же вжимаюсь в неё со всей силы, мечтая слиться с обстановкой.
Остановившись в нескольких шагах от меня, Молотов грубо командует:
— Раздевайся.
Руки начинают хаотично шарить в пространстве в поисках защиты, и в какой-то момент натыкаются на метёлку, приставленную к стене. Хватаю её и с дикими визгами замахиваюсь на насильника, но он перехватывает моё запястье и, резко развернув, прижимает спиной к своей груди.
— Угомонись, истеричка, — шипит мне на ухо. Тяжёлое горячее дыхание опаляет шею, и я снова ощущаю волнение где-то внизу живота, как тогда в гостинице, когда передавала ему ключи и наши руки случайно соприкоснулись.
Крепкое мужское тело плотно прижато к моему, и от осознания того, что здоровяк сейчас в одних трусах меня начинает колбасить ещё сильнее.
— Пож…жалуйст…та, — жалобно скулю, глотая подступающие слёзы. — Не н…надо меня трог…гать. Я буду х…хорош…шо себя в…вести. Обещ…щаю…
Мужчина продолжает сжимать моё запястье, а вторую руку кладёт на живот, плотнее прижимая к себе. От частого неровного дыхания его грудная клетка интенсивно раскачивается, при каждом вздохе ударяясь об мою спину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Последнее предупреждение, — хрипит, спустя минуту молчания и, разжав хватку, отталкивает от себя. — Ещё раз попробуешь что-то выкинуть, я тебя прихлопну и глазом не моргну, поняла?
