Это устраивало не только заокеанских и европейских работодателей крупнейшей в мире террористической организации большевиков, но так насильственно-единодушно желал уже и тот народ, который они создали на 1/6 суши. И товарищ Сталин четко отследил это на съезде по случаю образования СССР.
Но, как это всегда бывает: «Умер король, да здравствует король!». Взоры номенклатуры ЦК и СНК тут же обратились на Генсека. Они, улавливая веяния быстротечного времени, внимательно вслушивались в политическую клятву Генсека, озвучившего значимые слова о «завещании Ленина». И если будущий дворец в конечном итоге символизирует победу коммунизма на Земле, то его построение отныне подтверждено клятвой, как выражением воли коммунистической партии, – ведущей и направляющей силы, и советского народа, – представителя значительной части населения Земли.
Но задуманное не осуществилось. Между замыслом и его воплощением вставали непреодолимые преграды в виде нехватки средств и решения других насущных задач.
Однако страсть к гигантомании не могла исчезнуть из пламенных большевистских сердец. Еще в 1919 г. художником Татлиным был предложен проект башни III Интернационала. Неудивительно, ведь Коммунистический Интернационал и был запланирован как Мировое правительство (позже, в противовес, но практически по такой же схеме создана ООН). Победа мировой революции в воспаленных умах бунтарей виделась неоспоримой. Оттого и проект Татлина являл собой аналог этим немыслимым замыслам «передовых» людей революционной эпохи. По словам автора, основными материалами для башни должны были стать «железо, стекло и революция». В железном нагромождении просматривалась четкая конструктивная идея: правительственные помещения находились в трех ярусах башни, ее вершину украшали «мировые часы», а саму башню обвивала спираль, символизировавшая диалектику истории и прогресса. Развиваясь по спирали, осчастливленное коммунизмом человечество, стирающее национальные и языковые границы, достигнет вершины своего развития, – все, как предрекал апостол большевистской революции Энгельс. Четырехсотметровая железная конструкция – вавилонская башня коммунизма, а коммунист Ленин – новый господь бог, в отличие от прежнего, объединяющий народы мира. К счастью, осуществить строительство железной дуры было невозможно.
Когда же прояснилось, что и проект Дворца СССР останется всего лишь макетом, творцы от архитектурной революции предложили новую, не менее грандиозную идею.
В начале 30-х гг. прошел конкурс на проект Дворца Советов (1931–1933), всего на нем представили 160 работ. За основу был принят проект Бориса Иофана, одесского еврея, окончившего Высший институт изящных искусств еще до революции и затем прошедшего курс в школе инженеров в Риме. Вернувшись на Родину, он тут же предложил свои услуги новой власти, а новая власть его благодарно завербовала, сделав членом Итальянской компартии.
По замыслу Иофана, символом государства рабочих и крестьян должно стать самое большое здание на Земле (не зря насмотрелся на римские шедевры). Дворец Советов высотой 415 метров был бы выше самых высоких сооружений своего времени, обойдя Эйфелеву башню и другие мировые достопримечательности. И место ему было определено достойное, знаковое – на руинах снесенного храма Христа Спасителя.
Новый монументальный памятник не столько самой революционной эпохе, сколько будущим историческим преобразованиям, нелепый своей монументальностью, архитектор пожелал увенчать символом, заменившим и веру, и Церковь, и национальное самосознание, и Господа Бога – грандиозным, в 100 метров высотой, памятником Ленину. Указательный палец красного поводыря в сторону верного пути («веГной доГогой идете, товаГищи!») планировалось вытянуть аж на целых четыре метра. Смешно, но кто-то из специалистов выяснил, что бессмертный внук Израиля Мойшевича Бланка в непогожие и пасмурные дни скрывался бы за облачностью, оставляя лицезреть наблюдателю лишь перст указующий.
И вот ведь любопытно: за сто лет до этого архитектор Александр Лаврентьевич Витберг, происходивший из семейства обрусевших шведов, вслед за манифестом Александра I пожелал воплотить идею императора о строительстве в Москве храма в честь победы русского народа в Отечественной войне 1812 года. «Да простоит сей храм многие веки, и да курится в нем пред святым престолом Божиим кадило благодарности до позднейших родов, вместе с любовью и подражанием к делам их предков», – говорилось в высочайшем манифесте. Архитектор поставил перед собой задачу создать крупнейшее из всех существовавших в мире сооружений (высота храма до креста – 170 м, а от подножия холма – 234 м). В главном храме мира должна была воплотиться и авторская идея огромной фигуры Христа. Честолюбивые замыслы превратились в грандиозный долгострой XIX века, так никогда и не завершенный.
Но у большевиков свои гигантские замыслы и свои гигантские кумиры. И своя монументальная пропаганда, запущенная Декретом СНК от 12 апреля 1918 г. «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции». С ленинским декретом все памятники Руси больше не имели «исторической и художественной ценности»; кощунству воинствующих дегенератов, не обремененных никакой моралью, кроме большевистской, не было пределов.
Творческая интеллигенция, перевоспитанная в духе революции, восхищалась массовыми зрелищами «симфонии гудков», театральными постановками в честь борцов I и II Интернационала, нелепыми памятниками резидентам и агентам большевизма, мемориальными досками «павшим за мир и братство народов» и древней кремлевской стеной, превращаемой в кладбище красных бесов. Грандиозный Дворец Советов идеально вписывался в новое творческое сознание.
Со времени принятия проекта Дворец Советов на долгие годы был объявлен ударной стройкой. Строительство здания превратилось в самостоятельную хозяйственно-экономическую и научно-исследовательскую отрасль советской промышленности. К концу 1939 года были готовы фундаменты высотной части. В 1941 году в связи с начавшимися военными действиями строительство приостановили, и более уже не возобновляли. К слову: долгие годы «Дворцом Советов» называлась нынешняя станция метро «Кропоткинская». Итогом эпохальных проектов Иофана и его коллег-коммунистов стал Дворец Съездов, внедрившийся в кремлевский ансамбль (хотя для его местоположения предлагали все те же привлекательные Воробьевы горы).
В то же время, синхронно с советской, проектировалась и осуществлялась немецкая архитектурная монументальная пропаганда. Что подтверждало скрытый постулат: гигантомания – показатель тоталитарных систем, символ сильной государственной власти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
