– Жуткий холод, поскорей бы лето… – поводит плечами Марта.
– У тебя уже есть планы на отдых? – со скучающим видом спрашивает у меня Оля.
– Планируем полететь на Кипр, – отвечаю я, безмятежно разглядывая ее идеальное лицо. – А у тебя?
– Ох. – Она хмурится. – Мы не решили… Отец работает сверхурочно и пока не знает, когда ему разрешат отпуск.
– Да, мы тоже еще не определились, до лета так далеко… – вторит ей Марта.
Я ухмыляюсь, но взгляд моих голубых, как чистое небо, глаз не вызывают у девочек ни единого подозрения, что на их байки я не ведусь.
Родители Оли вкалывают на заводе, а семья Марты настолько бедна, что ей положены бесплатные обеды в столовке. Но правило нашего клуба стерв – не говорить об этом даже в нашем клубе стерв.
Оля долго трещит про сегодняшнюю вечеринку у ее парня Стаса и про то, что Ленка бросает на него слишком пристальные взгляды, и, пожалуй, ей вообще не стоит показывать носа в школе. Мы с Мартой ей радостно поддакиваем. Марта предлагает сделать в Интернете вброс о том, что у Ленки хламидии, и эта идея вызывает приступ такого дикого хохота, что люди за соседними столиками принимаются неодобрительно на нас коситься.
Перестав наконец гоготать, Оля с озабоченным видом зарывается в сумочку:
– Вот черт… Я, кажется, кошелек не взяла!
По давно заведенной традиции я поднимаю руку:
– Все нормально, девочки, я заплачу!
От меня не ускользает, как удовлетворенно они переглядываются, но мне не обидно. На самом деле они зависят от моих денег куда больше, чем я завишу от их внимания.
– Так что насчет сегодняшней вечеринки? Ты идешь с нами? – мило и фальшиво улыбается Марта.
Конечно, она догадывается, что я всеми фибрами души ненавижу тусовки у этих дегенератов и при любой возможности отказываюсь их посещать, но именно сегодня, назло папочке, я собираюсь протусить вне дома до утра, никого не предупредив.
– Ну конечно! – Я отодвигаю плетеный стул и кладу деньги на столик. – Чего мы ждем? Идем!
Я бодро улыбаюсь.
В классе никто, кроме Ленки, не в курсе того, что произошло в моей семье. Но она никому об этом не расскажет.
Глава 4
Моя угловатая тень маячит далеко впереди, ее давят пролетающие по дороге машины и автобусы, ноги ломит от высоченных каблуков, саднит содранные мозоли.
Я стискиваю зубы.
Марта и Оля ходят в удобных ботинках, потому что и так выше всех в параллели, а мне к шестнадцати годам удалось вырасти только до метра шестидесяти. Они давно носят лифчики второго размера, а для меня это больная тема. У них красивые лица и огромные карие глаза, а я похожа на ребенка. И никакие каблуки и помады не могут этого исправить.
* * *
Тусовки у Стаса представляют собой бесцельное просиживание штанов в душной трешке его родителей, которые часто смываются куда-то за город.
Я сижу в уголке дивана и с всепоглощающей жаждой исследователя, не отрываясь, смотрю, как Ольга и Стас, чавкая, вот уже минут двадцать запихивают языки друг другу в глотки. Зрелище это мерзкое, но, по непонятным мне пока причинам, завораживающее.
Я еще ни разу ни с кем не целовалась: парни не обращают внимания на низкорослых недоразвитых детишек. Но Ольге и Марте я заливаю, что кое-какой жизненный опыт у меня имеется.
В лагере… В четырнадцать лет… Вы его не знаете… Было обалденно…
Я даже почти представляю, как это было. Но этого не было.
А Стасик, не отрываясь от Оленьки, перехватывает мой взгляд и показывает мне средний палец.
Идиот.
Я краснею, но со скучающим видом отворачиваюсь и тут же вспоминаю про нагретую теплом ладони бутылку, которую мне кто-то вручил еще в прихожей.
С каждым глотком я становлюсь все взрослее и красивее. Ольга, Марта… Да они все рядом со мной не стояли! А все их дегенераты сегодня штабелями уложатся у моих ног!
Глава 5
Стены комнаты, люди, предметы – все размывается и приходит в движение. Зачем я так напилась? Вокруг разворачивается настоящий парад тщеславия: веганши и качки, за всю жизнь не прочитавшие ни одной книги, пускают в ход все свое обаяние и скудные умственные способности, чтобы очаровать выбранного самца или самку. Ни одной живой и заинтересованной во мне души. Ну что ж, я сама на это подписалась.
Чтобы позлить папочку. Чтобы просто обратить на себя его внимание.
Но телефон до сих пор растерянно молчит – значит, про меня так никто и не вспомнил. Значит, мой огромный дом все еще пуст…
Диван рядом со мной прогибается под весом какого-то пьяного придурка, я собираюсь огрызнуться, но затыкаюсь при виде чайного цвета глаз и безмятежной улыбки.
Новый парень.
Наверняка из тех, что фоткают себя в зеркале, задрав футболку и выставив напоказ рельеф пресса – фото с такими типами я часто кидаю в свой паблик.
Мамочки, он идеален настолько, что сердце уходит в пятки.
В комнате на один долгий миг повисает тишина, Оля перестает поедать Стасика, а Марта и еще десяток девчонок близки к обмороку и прожигают новенького глазами.
«Давай, Дарина. Это твой звездный час. Ты прекрасна!» – пьяно растягивая слова, изрекает мой внутренний голос, и я со всей обворожительностью, на какую способна, улыбаюсь парню в ответ.
* * *
Нестерпимо громко орет музыка.
Кто-то притащил кальян, клубы дыма в тусклом свете настенных светильников вьются под потолком. Стас в центре комнаты травит несмешные байки, и все присутствующие давятся нездоровым натужным хохотом и чокаются горлышками пивных бутылок.
Я превратилась в деревяшку, которую парень – кажется, он представился Никитой, двоюродным братом Стаса, – сначала робко обнимал, а потом, не встретив сопротивления, начал гладить по коленке.
Сейчас он настойчиво дышит мне в ухо
