В прошлом году Пилар узнала, что ее мать больна. Пилар написала письмо, умоляя разрешить ей приехать домой. На ее письмо не ответили. Она обратилась к своей единственной родственнице, сестре ее отца, живущей в Кордове, в надежде, что тетка сможет помочь. Та навела справки, но это не принесло пользы: дон Эстебан убедил добрую женщину, что все в порядке, заверив, что Пилар лишь стремится внести разлад в семью. Тогда Пилар написала письмо духовнику матери, отцу Доминго, но не получила ни удовлетворительного объяснения происходящего, ни разрешения покинуть монастырь.
Вскоре мать Пилар умерла. Отцу Доминго удалось убедить дона Эстебана разрешить девушке присутствовать на похоронах. Священник сказал, что людям покажется странным, если дочь умершей не проводит ее в последний путь. Они могут заинтересоваться, почему девушку держат взаперти, что пытается скрыть дон Эстебан. Отец Доминго больше не бывал в доме дона Эстебана Итурбиде, но Пилар привезли в Севилью под охраной.
Дом, где мать Пилар была в заточении до последнего дня своей жизни, принадлежал семье отца Пилар более пятисот лет, с тех самых пор, как Фердинанд Святой изгнал мавров из Севильи. Вернувшись домой, Пилар с трудом его узнала. Там, где когда-то был изображен герб семьи Сандовал, теперь красовался большой, уродливый герб Итурбиде. Высокомерные слуги заняли места тех, кто в течение многих лет служил Сандовалам; Пилар не увидела ни одного знакомого лица. Комнаты и залы лишились старой обстановки; удобная мебель, красивые гобелены, золотая и серебряная посуда пропали. Наряды ее матери, иконы и украшения также бесследно исчезли.
Награбленное богатство пополнило казну дона Эстебана, что способствовало его успеху при дворе. Он достиг того, к чему стремился: он был назначен главным сборщиком податей при дворе, одним из рехидоров Кабильдо. В Новом Орлеане, испанской колонии в Луизиане, он стал влиятельным лицом.
Дон Эстебан, сосредоточив в своих руках огромную власть, удерживал в свою пользу десятую часть собранного. Таким образом, его пост обещал принести гигантские барыши, с лихвой возместив дону Эстебану деньги, затраченные им для достижения цели. Поговаривали, что назначение дона Эстебана на этот пост было вызвано желанием короля отделаться от навязчивого вельможи, неустанно требующего все новых милостей. Если дон Эстебан и понял это, то не подал вида: он был доволен собой и держался так, как будто был удостоен величайшей чести.
Мать Пилар, хворавшая не один месяц, скончалась на следующий день после того, как дон Эстебан вернулся из Мадрида с вестью о новом назначении. Стечение обстоятельств оказалось удачным для него, ведь дон Эстебан не мог ни взять больную жену и Луизиану, ни покинуть ее одну в Севилье. Однако Пилар узнала от своей дуэньи, сестры дона Эстебана, что за несколько дней до этого он привез для своей жены специальную микстуру из Мадрида. Он приказал ей принимать лекарство каждый день и строго следил за этим. В день ее смерти он своими руками налил ей микстуру. Сразу же после похорон дон Эстебан, вернувшись домой, принялся укладывать вещи для путешествия в Луизиану.
Пилар резко остановилась, прервав свои размышления, и судорожно стиснула руки. Ей показалось, что там, где стояла огромная керамическая ваза для сбора воды, мелькнула чья-то тень. Но, возможно, это всего лишь ветер шевельнул куст олеандра. Или это шутки ее воображения, утомленного столь долгим ожиданием. Она ждала его вот уже третью ночь. Если же Эль-Леон не появится и следующей ночью, будет слишком поздно.
Пилар повернулась спиной к затененному углу, бросая вызов своему собственному страху и нерешительности, и продолжала ходить взад-вперед. Где-то заорала кошка; из-за стены доносились приглушенные голоса двух мужчин, беседующих о чем-то по дороге домой. Наконец все звуки умолкли, и снова стало тихо. Слишком тихо.
Пилар задрожала. Но она решила не поддаваться панике и подумать о чем-нибудь другом.
Подозрения по поводу смерти матери Пилар держала при себе. От нее потребовалось огромное усилие воли, чтобы не выдать обуревавшие ее горе и гнев. Лишь позднее она позволила себе вступить в перепалку с доном Эстебаном, разграбившим дом ее отца. Он сообщил ей, что имеет полное право продать все, что сочтет нужным, ибо после смерти отца Пилар дом перешел к ее матери, и, так как наследников мужского пола не было, по брачному контракту со дня свадьбы все имущество принадлежит ему. Дон Эстебан не преминул ядовито заметить, что в монастыре Пилар не потребуется ни мебели, ни нарядов, ни украшений.
Встревоженная, Пилар спросила, зачем ей возвращаться в ненавистный монастырь, и получила исчерпывающий ответ: она не должна оставаться одна в доме, пока дон Эстебан будет в Луизиане. Ей некуда идти, у нее нет никого, кто взял бы на себя заботу о ней. В свои двадцать два года она имеет мало шансов выйти замуж и может считать себя старой девой. Монастырь остается ее единственным убежищем, и дон Эстебан лично позаботится о богатом церковном вкладе на ее имя. Несколько тысяч песо золотом будет отправлено вместе с ней, чтобы обеспечить ей комфорт и место в монастырской иерархии, приличествующие ей по рождению и воспитанию.
На Пилар не произвела впечатления ни фальшивая забота о ее благополучии, ни сумма предполагаемого вклада, которая была лишь ничтожной частью того, что она должна была унаследовать после смерти матери. Она твердо заявила, что не собирается возвращаться в монастырь. О ней есть кому позаботиться. Она вполне может найти пристанище у своей тетки в Кордове. После этого заявления последовала неприятная сцена. Дон Эстебан позвал мажордома, и двое мужчин, скрутив Пилар, отнесли девушку в ее комнату и надежно заперли там.
На третью ночь заточения она проснулась, услышав, как в замке повернулся ключ. Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул мужчина. Пилар резко села, зовя на помощь, но никто не откликнулся. Мужчина попытался схватить ее, но Пилар удалось вырваться и спрыгнуть с кровати. Он поймал ее, и в темноте между ними завязалась борьба. В этот момент ее отчим ворвался в комнату. Он держал подсвечник, а за его спиной толпились несколько человек, вероятно, это были гости, приглашенные к ужину. Свет выхватил из темноты лицо покушавшегося на Пилар. Им оказался лакей дона Эстебана, толстогубый, прыщавый малый по имени Карлос.
Тем не менее гнев хозяина пал не на лакея, а на Пилар. Он в ярости кричал, что она заманила лакея в свою спальню, что она — развратная девчонка, позорящая его дом. Она должна выйти замуж за Карлоса, иначе он, дон Эстебан Итурбиде, немедленно отправит ее обратно в монастырь.
Пилар понимала, что все это было подстроено. Ей также было ясно, что она безнадежно скомпрометирована. Гости ее отчима, откровенно наслаждавшиеся скандалом, не поверили бы ей, расскажи она всю правду. Выйдя замуж за Карлоса, она получит в мужья подобострастно ухмыляющееся ничтожество, и это ничтожество будет иметь право распоряжаться ею и ее состоянием по своему усмотрению. Карлос целиком зависел от дона Эстебана, так что даже та часть наследства, которую Пилар, выйдя замуж, должна будет получить, окажется в руках ее отчима. Согласием же вернуться в монастырь она сможет выиграть немного времени. Осознав это, она притворилась сломленной и раскаивающейся и, рыдая и всхлипывая, принялась умолять разрешить ей вернуться в ее маленькую келью с узкой постелью, туда, где она будет окружена заботой и поддержкой добрых сестер. Она сыграла столь убедительно, что дон Эстебан, хоть и с видимой неохотой, вынужден был уступить ей.
