отыскать нужный вентиль — он находился далеко под лестницей и найти его было непросто. Вентиль оказался перекрыт и кто его повернул установить не удалось. Учитывая, что свет не горел в ту самую ночь, когда было совершено убийство, логичным выглядело предположение о его выключении злоумышленником. Но подобная предусмотрительность наводила на мысль не только о спланированности нападения, но и хорошей осведомленности этого человека! Он прекрасно представлял как и в каком месте ему надлежит действовать.
Осмотр карманов одежды убитого показал, что нападавший не заинтересовался ни наличными деньгами Уэйра, ни его ценными вещами. Запонки и булавка для галстука с бриллиантами остались на своих местах, как, впрочем, и золотые часы, портсигар и кожаная визитница, в портмоне находились 46$ — очень приличная сумма по тем временам, более чем месячный заработок фабричного или портового рабочего!
Осмотр аптеки позволил сделать другой любопытный вывод — из неё ничего не пропало. Также в её помещениях не было найдено никаких следов, свидетельствующих о борьбе или какой-либо подозрительной активности. Нападение началось и закончилось на лестнице.
Итак, ограбление явно не являлось мотивом преступления. Тогда что?
Крайнее ожесточение, проявленное убийцей, указывало на обуревавшую его ярость. Такой гнев мог явиться следствием сильного чувства неприязни, проистекавшего из неких обстоятельств личных отношений. Возможно, гнев питала ревность, некое нестерпимое оскорбление, карточный долг, наконец… Уже первые допросы друзей и коллег убитого, проведенные детективами, косвенно подтвердили справедливость такого рода предположений.
Врач Ричард Доудэлл (Ricbafd J. Dowdall), регулярно встречавшийся с Уэйром для покупки лекарств, сообщил полиции, что Юджин в последние недели жизни явно чего-то опасался. Чего именно, врач объяснить не мог, согласитесь, спрашивать о таком не принято, но по мнению Доудэлла, какие-то объективные основания для беспокойства Уэйр явно имел. То есть речь шла не просто о мнительности или дурных сновидениях, а о чём-то вполне объективном. Сказал Доудэлл и кое-что ещё интересное и неожиданное — по его словам, Юджин любил некую молодую барышню, очень юную и привлекательную. Доудэлл видел её однажды и сообщил описание полиции — брюнетка, худощавая, рост около 160 см. По словам свидетеля, по обхождению Уэйра было видно, что тот испытывает к барышне очень трепетные чувства, т. е. это явно был не флирт, не обычное для молодёжи заигрывание.
Сообщение о нежных чувствах к некоей брюнетке явилось для капитана Лиза и его детективов настоящей неожиданностью. Дело заключалось в том, что никто из близких убитого ничего об этой девушке не знал. Даже старший брат Юджина, с которым тот был очень близок и вёл переписку по почте, никакой ясности в этот вопрос внести не смог. Старший брат передал детективам переписку с Юджином и те не поленились её внимательно, но в результате лишь убедились в справедливости его показаний.
Очень важное для следствия сообщение сделал Чарльз МакЛохлин (Charles McLaughlin), владелец бакалейной лавки на противоположной аптеке стороне улицы. Магазин МакЛохлина 13 декабря работал до 23 часов и Чарльз перед самым закрытием видел, как в аптеку Уэйра явилась примечательная парочка — хорошо одетые мужчина и женщина, оба молодые и вполне респектабельные. Они оживленно беседовали с хозяином аптеки, женщина сняла шляпку и свидетель хорошо запомнил её блестящие тёмные волосы. МакЛохлин не заметил ничего подозрительного, если бы Юджин Уэйр не был убит той ночью, то свидетель вообще не запомнил бы этой сцены. Но описывая увиденное полицейским, МакЛохлин высказал предположение, согласно которому, явившаяся парочка была хорошо знакома владельцу аптеки, поскольку случайные люди так непринужденно не беседуют. Свидетель, конечно же, не мог знать содержание разговора, но суждение его представлялось весьма ценным.
В контексте этого заявление особенно интригующим выглядело то обстоятельство, что никто из друзей убитого аптекаря не признался полиции в своей встрече с Юджином поздним вечером 13 декабря. Интересно, не так ли?
19 декабря Джордж Рассел сделал доклад руководству полиции, в котором рассказал о результатах проведенного расследования. Сейчас бы мы назвали такой доклад презентацией. Детектив для пущей наглядности не поленился нарисовать на большом листе бумаги схему подъезда, явившегося местом преступления, указал расположение трупа, светильника, газового вентиля и поделился своими соображениями. Из его слов следовало, что Юджина Уэйра убил некто, хорошо ему знакомый. Этот человек руководствовался неким личным мотивом, скорее всего, неизвестным окружающим, опознать этого человека можно по его левшизму. Детектив смотрел на перспективы расследования довольно уверенно и не испытывал сомнений в том, что в самом скором времени будут обнаружены как таинственная брюнетка, за которой ухаживал убитый, так и его приятель-левша.
Надо сказать, что версия о возможной причастности к преступлению наркомана, искавшего зелье у аптекаря, всерьёз не рассматривалась. Дело заключалось в том, что в конце XIX столетия «настоящими наркотиками» считались гашиш и опий. Патологическая зависимость от морфия была известна медицинской науке и называлась морфинизмом, но она не считалась тяжёлой патологией, раствор морфия являлся снотворным средством, продававшимся без ограничений. Кокаин также считался популярным лекарством, эффективным обезболивающим местного действия, он продавался как в виде глазных капель, так и раствора для инъекций. Убивать аптекаря ради того, чтобы получить доступ к морфию и кокаину было незачем — эти препараты можно было купить совершенно легально и за небольшие совсем деньги. По объёмам продаж кокаин в те годы входил в пятёрку самых популярных лекарств.
Несмотря на оптимизм детектива Сеймура, сообщившего журналистам о своей уверенности в скорейшем раскрытии убийства, ни через неделю, ни через месяц преступника назвать не удалось. Таинственная брюнетка осталась таинственной, а левшей среди друзей и знакомых Юджина Уэйра не оказалось. Последнее детективы проверяли лично, приглашая на допросы всех, с кем общался убитый, и предлагая им под разными предлогами написать что-либо…
Расследование забуксовало и в январе 1895 г. остановилось. Никакой новой информации не поступало, все зацепки были отработаны и не дали результата, никаких идей и продуктивных версий попросту не осталось.
Проходили недели и месяцы. Шансы раскрыть убийство Юджина Уэйра становились всё более эфемерными.
Закончилась зима, минул март, с первых дней апреля в Сан-Франциско установилась тёплая солнечная погода, обещавшая скорый приход самого романтического периода года.
Бланш Ламонт (Blanche Lamont), привлекательная девушка 19 лет, не вернулась домой вечером 3 апреля. И это было очень странно, поскольку Бланш приехала в Сан-Франциско из городка Диллон в Монтане лишь в сентябре 1894 г. и круг её общения в Калифорнии был очень ограничен. Она проживала вместе со старшей
