Читаем без скачивания Полтора килограмма - Наталья Никитина

тело донора». Далее шла моя краткая биография.

Я свернул газету и бросил на стол, где ожидали своей очереди другие печатные издания с

аналогичными заголовками на первой странице. Руки казались неимоверно тяжелыми; переполняла

моральная и физическая усталость. Испытывал ли я жалость к себе? Безусловно, да! Эта жалость разъедала

изнутри, словно серная кислота, делая меня слезливым и слабым.

Конечно же, я осознавал, что поиск подходящего донора – это длительный процесс. И ждал. Ждал

уже семь месяцев и двенадцать дней. Ожидание выматывало, истощало, лишало сна и покоя. Но я отчаянно

цеплялся за жизнь. Тревога лохматой голодной росомахой терлась о больное сердце. Каждый вечер я с

благодарностью добавлял прожитые сутки в копилку к таким же беспросветным и унылым дням. Может,

уже завтра мое сердце остановится, так и не дождавшись своего спасителя!

В холле раздался очередной телефонный звонок. Трубку поднял Патрик.

Журналисты, словно посходили с ума, пытаясь во что бы то ни стало взять у меня интервью. Вскоре

дворецкий появился на террасе и доложил:

– Подъехала мисс Новак, журналистка. Вы ей назначили на двенадцать.

– Проводи ее сюда, – я устало махнул рукой в сторону стоящего напротив кресла.

Через несколько минут послышался мелодичный стук женских каблучков по мраморному полу холла,

и на террасу вошла изящная блондинка, держащая в руках коричневый кожаный кейс. Пес приподнял

голову, оценивая степень возможной угрозы, исходящей от визитерши, и, не найдя оснований для тревоги,

вновь погрузился в дремоту.

Журналистка нервно улыбнулась одними губами. При этом ее большие глаза смотрели напряженно-

заискивающе, словно пытаясь прочесть мое настроение. Ее состояние можно было понять. Я всегда избегал

общения с репортерами и порою неоправданно грубо реагировал на их навязчивость. Красоваться на

обложках журналов – удел молодых, а я не настолько тщеславен. Все интервью, как правило, сводятся к

вопросам о личной жизни и к моим планам о ближайших инвестициях. А чего ради я должен всем

рассказывать, как трачу свои деньги? Иными словами, журналистская братия, зная о моем угрюмом

характере, справедливо меня недолюбливала.

Я поднялся из кресла и, сделав шаг ей навстречу, протянул руку; она подала мне свою, такую теплую,

мягкую и удивительно узкую. Я приподнял ее ладонь к своему лицу и слегка коснулся губами шелковистого

запястья. В ту же секунду напряжение исчезло с лица девушки, и ее улыбка приобрела естественность, а в

глазах неожиданно промелькнули заигрывающие чертики.

– Добрый день, мистер Харт! У вас очень красивый дом, – низким волнующим меццо-сопрано

прощебетала журналистка.

– Добрый день, мисс Новак. Благодарю.

Я жестом пригласил ее присесть в кресло напротив. Она опустилась на мягкое сидение, кокетливо

сведя колени вместе и слегка наклонив обе ноги вправо.

2

Я не без удовольствия принялся ее рассматривать. На вид не больше двадцати пяти лет. Облегающее

платье чуть выше колена с глубоким декольте. Стариковское самолюбие позволило себе предположить: эта

девушка, готовясь к интервью, думала обо мне не как о семидесятисемилетнем старике, а как о мужчине,

что вызвало невольную улыбку.

– Какие напитки вы предпочитаете в это время суток? – галантно поинтересовался я, продолжая

рассматривать девушку.

Светло-голубые миндалевидные глаза выражали неприкрытое детское любопытство, с которым она

тоже меня изучала. Густые удивленно изогнутые брови и аристократически узкие скулы подчеркивали

породу девушки. Прямой, как у древнеегипетской царицы Нефертити, нос придавал ее лицу волевое, я бы

даже сказал упрямое выражение. Чувственные губы, четко очерченный подбородок. Искусный, едва

заметный макияж. Взгляд задержался на нити белого жемчуга, нежно обнимающего длинную изящную

шею. По одной жемчужине в каждом ухе, колец нет, значит, не замужем и не обручена. Думаю, за право

писать ее портрет в прежние века могли бы побороться Рафаэль и Леонардо да Винчи. Первый, несомненно,

увидел бы в ней ангельскую красоту, а второй отметил содержание ее лица, хранящего глубину и харизму.

– Я не откажусь от чашечки зеленого чая. Можно просто Кэрол, – слегка краснея под моим

блуждающим взглядом, ответила журналистка.

Стоящий за ее спиной Патрик без промедления последовал на кухню.

– Просто Кэрол, признаюсь вам, я раньше кусал людей. Зубы чесались, – пояснил я и сделал паузу,

наслаждаясь растерянно-удивленным видом девушки. – Но мне тогда было чуть меньше года, а потом

бросил это занятие. Так что можете меня не бояться. Кстати, у вас очень красивые глаза и бирюзовое платье

удачно оттеняет глубину их цвета, – не сдержался я от комплимента.

Обладая безликой внешностью, в юности я умел обращать на себя внимание женского пола своей

начитанностью и умением делать изысканные комплименты, которые, будучи прыщавым юнцом, трепетно

заносил в свою записную книжку из прочитанных романов. В ту пору мое воображение рисовало тот

дивный вечер, когда я, взяв свою возлюбленную за руку, буду с придыханием произносить эти слова.

Кэрол покраснела еще гуще и, доставая из кейса папку с бумагами, улыбнулась:

– Спасибо, мистер Харт. Жаль, что вы сейчас не кусаетесь, получилась бы отличная сенсация.

– Ну что вы! Я бы не посмел портить такую чудесную кожу!

– Давайте оставим формальный обмен любезностями и перейдем к теме моего визита. По телефону

я сообщила, что наша студия хотела бы снять фильм о вашей жизни и предстоящей операции. Оператор

должен вот-вот подъехать, и мы приступим. А пока вы можете ознакомиться с запланированными

вопросами и вычеркнуть нежелательные для вас.

Она протянула руку с исписанными листами, и я уловил еле заметный шлейф ее цветочных духов с

кисло-сладкими нотками зеленого яблока. Поправив очки, я принялся читать. Вопросы были довольно

стандартными: о предстоящей операции, детстве, родителях, первом заработанном миллионе, детях,

женах…

– Ничего неприличного. Признаться, даже немного разочарован, – улыбнулся я, возвращая бумаги.

Она привстала с кресла и наклонилась, протягивая к ним руку. В этот момент я не смог отказать себе в

удовольствии и скользнул взглядом по ее декольте. Она заметила это, и в уголки ее губ закралась еле

заметная улыбка. Так улыбаются красотки, утомленные вниманием невзрачных пареньков, не имеющих ни

малейшего шанса на знакомство. Сотни раз я видел такие улыбки в юности. Богатство и статус оградили