воды, еды, отдыха или ещё какой-нибудь заразы. Глядишь, ещё и психологическая помощь ему потребуется. А если проверяющий будет реветь, как медведь, то получится, что солдат проверяющему должен, а не наоборот. Всё это было понятно, но я надеялся на здравомыслие старших офицеров. Ну припёрся подполковник на Зуб Дракона, ну вздрючил меня за отсутствие схемы. А дальше надо было бы вытащить из планшетки стопку фотографий, собрать вокруг себя немытых бойцов и затолкнуть пламенную речь:
— На прошлой боевой операции в ущелье Пьявушт пацаны из вашего батальона отобрали у душманов оружие и боеприпасы.
Командир батальона майор Пудин В.В. (в центре фотографии) с группой офицеров организовал погрузку захваченного имущества на технику.
На следующей операции ваш батальон изъял миномётные мины НАТОвского образца,
отбил у противника транспортные средства, и сдал лично комбату Пудину В.В.
На операции в ущелье Пьявушт управление вашего батальона взяло под контроль важную транспортную артерию противника. На фотографии зампотех майор Письменный, комбат майор Пудин, замполит капитан Суханов, начштаба майор Зимин.
Во время операции на Парандех офицеры батальона во главе с комбатом спасали экипаж упавшего вертолёта.
А вы в это время на курорте штаны просиживаете, несчастную схему ведения огня нарисовать не можете. Хотя должны всемерно содействовать победам ваших товарищей, тащить службу за четверых, а лучше за четверых с четвертью, и поднимать на самую высокую планку гордое звание горного стрелка!
Фотографии не дофига весят, на вертолёте привезти их не тяжело. Но никто этого не сделал. Мы сидели на горе без них и без разъяснительной работы. Никто нам не рассказал про победы и достижения, зато я своими глазами видел, что полк пошёл на операцию, понёс потери, а ДШК по нам как стрелял, так и стреляет. Теперь к нему ещё добавился КПВ. Дык за чем полк ходил в горы, за звездюлями? Где победы? Уничтожили хоть один ДШК на операции или не уничтожили? Почему до нас не довели информации, вызывающей боевой порыв?
9 июня 1984 года я видел своими собственными глазами, как на Зуб Дракона поднялись десять человек. Через месяц Колю Диркса и Серёгу Губина в буквальном смысле расстреляли, сапёра и Ызаева подорвали на фугасной мине. Четверо бойцов из десяти. Это почти половина. Столько выбыло из строя за один месяц. Это при том, что первые две недели душманов не было. А теперь их появилось, да немало. Из Пакистана прибыла группировка Сахиб-Хана. Вторую неделю она постоянно усиливается, становится всё больше и больше. И что я должен думать в сложившейся обстановке? Доживу ли я до дембеля? Мне что-то не верится, что доживу. Впереди пропасть в шестнадцать раз подряд по такому месяцу.
С такими мыслями я прибыл на Зуб Дракона, и до наступления темноты предстал перед Хайретдиновым. Говорил ему, что приду, вот и пришёл. Если бы заночевал внизу, то лежал бы на правильно застеленном матрасе и спокойно спал до утра. Для такого оборота событий у меня имелась целая куча «отмазок»: «я не успел засветло», «у меня не хватило сил на подъём», «Старшина приказал мне грузить боеприпасы» и так далее. Но я вспомнил методику Шабанова «как стать героем» и пришел на Зуб Дракона, залез на эту жуткую фиолетовую гору, сдал заряженные аккумуляторы, раздал пацанам письма и сигареты. После спуска и подъёма я очень устал, а мне ещё предстояло дежурить всю ночь в жутком дубаке, несмотря на то, что предыдущие сутки я не спал, поскольку пропустил отдыхающую смену.
Хайретдинов засчитал мой небольшой подвиг. И всё… Гарнизон приступил к привычной службе. На ночном посту я периодически разламывал кусочки сахара-рафинада из сухого пайка. В разреженном воздухе, в кромешной тьме, сахар испускал синие искры пьезоэлектричества. Таким способом я отвлекал себя ото сна. Грыз сладкое, запивал сырой водой из фляги и думал: — «Вот если бы я остался внизу, то на Зуб Дракона пошел бы только с караваном. Значит несколько ночей провёл бы в чистой постели. Но тогда подставил бы своих друзей на Зубе Дракона на несколько ночных дежурств. А это не наш метод».
