наркологический полустационар при Московском авиационном заводе. Рабочий день в цеху заканчивался коллективной беседой с общим чаепитием и разговорами «за жизнь». Мы анонимно обсуждали архивные истории болезни, самые типичные и понятные. Читали статьи и рассказы, смотрели и обсуждали фильмы, затрагивающие тему пьянства. Разыгрывали проблемные ситуации: встречу с бывшими собутыльниками, корпоративную вечеринку, выезд на природу, семейное застолье.
Жена новичка рассказывала о его пьянстве, он делился своими переживаниями, затем все обсуждали его исповедь. Опрашивали пациента, у которого возник рецидив. После выписки бывшие пациенты приходили навестить друзей, рассказывали о преимуществах трезвой жизни, поддерживали новичков.
Потом был Речевой центр, где я работал в команде с психологами и логопедами. Пациенты лечились от невроза речи, а я учился у психологов методам коммуникативного тренинга и невербальным методам групповой терапии: пантомиме, психорисунку. Вместе с пациентами мы придумывали все новые функциональные тренировки, занимались тренингом уверенности и эмпатии – чуткости к состоянию и реакциям собеседника.
С помощью ролевых игра моделировались ситуации общения в семье, в школе, с авторитетными лицами. Пациенты выступали в роли родителя, учителя, репетировали ответ у доски, звонили по случайным номерам телефона. «Запас прочности» вырабатывался с помощью различных помех: учащенного дыхания, перебивания, передразнивания, насмешек и т. п. Выпуск очередной группы сопровождался концертом, в котором участвовали и пациенты, перестававшие к этому времени заикаться, и команда специалистов.
Затем меня пригласили работать в Суицидологический центр, где я разработал программу кризисной терапии. Включение суицидента в группу обеспечивало ему эмпатическую поддержку членов группы, способствовало ликвидации у него чувства безнадежности и отчаяния, а также представления об уникальности и непереносимости собственных страданий.
Для одиноких беспомощных людей, испытывавших в кризисном состоянии исключительно высокую потребность в психологической поддержке и практической помощи, в том числе вне групповых занятий, кризисная группа становилась последним шансом для выживания. Работа в группе помогала ее участникам найти способ выхода из кризиса и при необходимости натренировать навыки, нужные для его разрешения и профилактики новых суицидоопасных кризисов.
Параллельно с работой суицидолога я проводил в Центре социально-психологической помощи «Диалог» группы коммуникативного тренинга, в том числе в форме психологических марафонов, которые начинались в пятницу в 14 часов и заканчивались в понедельник в 14 часов. Перерыв делался только на еду, на стол выкладывалось все, что каждый принес с собой. Вопрос о сне даже не возникал. Обычные защиты слетали через пару часов, остальное время проходило, как у детей природы: все по-настоящему, безо всякого стеснения.
Когда рухнул железный занавес, появилась возможность участвовать в учебных группах, которые проводили иностранные специалисты: психоаналитики, гештальтисты, драматерапевты, роджерианцы… Я начал сам проводить бизнес-тренинги, группы встреч и личностного роста, экзистенциальные и аналитические группы.
Последние 20 лет я преподаю в Московском институте психоанализа, используя методы интерактивного обучения, для которого подготовил ряд учебников-самоучителей.
Общие положения
Чем в большей степени терапевт является самим собой в отношении с клиентом, чем в меньшей степени он отгорожен от клиента своим профессиональным или личностным фасадом, тем более вероятно, что клиент изменится и конструктивно «продвинется».
Карл Роджерс
Групповая психотерапия – специфический метод, в котором основную роль играет групповая динамика, т. е. совокупность внутригрупповых социально-психологических процессов и явлений, характеризующих весь цикл жизнедеятельности группы и его этапы. Группа при этом рассматривается как общность людей, участвующих в групповом процессе с его непосредственными контактами, распределением ролей и позиций, взаимозависимостью участников, общими нормами и целями, а также более или менее постоянным составом.
Групповая терапия, как и индивидуальная, базируется на трех основных теоретических подходах. По теории социального научения человек при рождении не имеет сущности, его поведение и симптомы определяются воздействием средовых факторов и дефицитом научения. Эта теория легла в основу когнитивно-поведенческой терапии, целью которой является приведение намеченного поведения в соответствие с заданными критериями: при дефиците следует обучить, при эксцессе – отучить. Данный подход используется при проведении различных тренингов, телесно-ориентированных и двигательных групп, арт-терапии и трансактного анализа.
Психоаналитический подход рассматривает человека как управляемого своими инстинктами. Причина заболевания видится в подавлении Суперэго сексуальных и враждебных инфантильных влечений. Цель терапии состоит в превращении бессознательного в сознательное, преодолении детской амнезии, раскрытии вытесненных воспоминаний. Данный подход является теоретической основой группового психоанализа и психодрамы.
Согласно личностноориентированному подходу человек от рождения является хорошим, неиспорченным и обладает самоактуализирующимся «Я». Психические расстройства объясняются чрезмерным старанием соответствовать внешним требованиям и обязательствам, неспособностью включить опыт в Я-концепцию. Цель терапии – дать человеку возможность сознательно и глубоко прочувствовать свое истинное, хорошее «Я». На этом подходе основана идеология гештальт-групп, групп встреч, экзистенциальных и кризисных групп.
Групповая психотерапия используется в комплексном лечении самых разнообразных контингентов больных. Так, изолированные фобии служат показанием для поведенческой терапии, зависимости – недирективной терапии по модели «Анонимных Алкоголиков», кризисные состояния купируются в кризисных группах, характерологические расстройства лучше корригируются методами гештальт-терапии и психодрамы.
С учетом фокусирования работы различают три направления. Первое фокусировано на «здесь и сейчас» (актуальные проблемы в группе) и «там и сейчас» (такие же проблемы в текущей жизни). Такой подход характерен, в частности, для поддерживающей, проблемноориентированной и кризисной терапии. Второе направление связывает актуальные проблемы («здесь и сейчас») с детскими травмами («там и тогда»). Оно применяется в аналитической терапии. Третье направление – «здесь, теперь, с нами» – фокусируется исключительно на материале, появляющемся во время сессии. Такой подход свойственен группе встреч.
Принцип «здесь и сейчас» подразумевает, что взаимодействия участников группы и их переживания в процессе группового общения отражают особенности их общения вне группы. Анализируя эти особенности во время их непосредственного проявления на занятиях группы, участники получают возможность осознать и изменить их. Этот принцип эффективен, когда участники группы не просто вместе «проживают» различные ситуации, но ищут и находят ответы на вопросы: «Что происходит? Как происходит? Для чего происходит?»
Принцип «здесь и сейчас» представляет основу работы психотерапевтической группы, однако это не исключает одновременного использования материала в рамках «там и тогда» (прошлое участников) и «там и теперь» (текущие ситуации участников вне группы). Это усиливает групповую сплоченность, повышает степень доверия в группе, принятия участниками друг друга, а также способствует осознанию содержания обратной связи, позволяя участнику соотнести свое актуальное поведение с поведением в обыденной жизни и прошлым опытом.
Выделяются три стиля руководства группой: авторитарный – руководитель единолично определяет групповые события; демократический – через коллективное обсуждение и попустительский – руководитель отдает власть группе, не пытаясь оценивать происходящие события и влиять на них.
Авторитарный, директивный стиль руководства применяется при проведении тренинга навыков, аналитических групп, трансактного анализа, гештальт-групп, психодрамы. Ведущие, проявляющие чрезмерную авторитарность и агрессию, вступающие в конфронтацию с участниками или эмоционально отдаляющиеся
