покачивались, торча из его лба.
Я повернулся к нему и прорычал:
— Вы ей навредили?
Слуга чуть прищурился. Все в его позе и поведении говорило об обиде из-за простого предположения. Его ответ прозвучал на его певучем языке, и это означало: «Конечно, нет, милорд».
— Тогда почему моя невеста без сознания? — осведомился я. Не думая, что я делал, я протянул к ней руку.
Кто-то схватил меня за руку. Я остановился, повернулся и посмотрел на другое темноглазое зеленое лицо с покачивающейся антенной. Илилили, старшая из моих слуг, посмотрела на меня и покачала строго головой.
Я нахмурился и убрал руку. Я знал правила. Я не мог касаться невесты, пока она не войдет в свою комнату. Даже тогда мои действия отвечали строгим законам. Я должен был оставаться в рамках, особенно, на робкой ранней стадии брака.
Я отпрянул на пару шагов и скрестил руки.
— Илилили, как ты такое допустила?
Она не испугалась моей гримасы, моргнула снова, открыла рот и чирикнула: «Это не наша вина, милорд. Она потеряла сознание, когда пересекла порог. Сильно обрадовалась, нежное создание».
— Но она пересекла по своему выбору? Не заключала сделок при этом? — не унимался я.
«Да, — антенна Илилили бодро покачнулась, это было ее версией улыбки. — Все было сделано по закону. Она — ваша невеста. И теперь вы должны уйти и подготовиться для нее. Я все устрою и доложу вам».
Я кивнул, горло сжалось. Но перед тем, как отвернуться, я взглянул на девушку… точнее на ее затылок и длинный занавес темных волнистых волос, которые покачивал ветер. Я не мог даже заметить ее лицо.
Но это было справедливо. Я был с множеством слоев защитных чар, она не увидела бы мое лицо, даже если бы была в сознании.
Недовольно посмотрев на нимфа, держащего уздечку, я повернулся и поднялся на крыльцо. Я не хотел видеть, как нимфы и орда гоблинов спускали девушку с седла и несли в дом.
Но внутри я растерялся. Илилили сказала готовиться, но… я мало что мог сделать. Я уже настроил заклинания. И мне не нужно было как-то наряжаться или переживать из-за своего вида. Она не могла меня видеть. Она не увидит меня.
Горло снова сжалось, пока я шел по пустым тихим коридорам Орикана. Примет ли моя невеста жениха, которого не видит? Должна. Законы Требования и Выбора были соблюдены. Если только смертные не забыли о них, она должна понимать, что ее ждало.
Хотя я… не ожидал ничего от нее, так сказать. Я не буду опускать такое бремя на ее плечи. Не в первую ночь вместе.
Я быстро покачал головой, решив не позволять мыслям нести меня в то место, куда я не осмеливался входить, в моем разуме. Блуждания привели меня в сад, и я благодарно вышел на свежий воздух под свет луны. Тут, среди цветущих деревьев и журчащего фонтана неподалеку, я ощущал близость других миров — скрытых складок реальности, в которых Орикан был не таким пустым, как тут. Я почти ощущал внимательные взгляды моей семьи. Они ждали, надеялись, молились. Они верили в меня, верили, несмотря ни на что, что я могу спасти их.
Но бремя их спасения лежало не на моих плечах… а на хрупких плечах моей смертной невесты.
* * *
Я стоял у двери.
Илилили нашла меня в саду и сказала, что пора. Пора было встретиться с девушкой, которую я Потребовал. Ей пора было увидеть свой Выбор. Она решила пересечь порог отца, но ее ждали еще решения этой ночью.
Боги, почему я так нервничал? Я стоял, сжимая и разжимая кулаки, как робкий ребенок. Но бояться было нечего. Ночь передо мной была простой.
По закону я мог дать ей не больше трех поцелуев.
Ей решать, когда она попросит четвертый.
Этой ночью? Вряд ли. Она с готовностью дала мне свое имя, но я не ожидал, что она быстро отдаст все. Важно было, что процесс начался, этот танец нашего брака. Я должен принять ее условия.
— Валера, — тихо произнес я ее имя в последний раз. Странно, что имя, которое вызывало у меня презрение, теперь было сладким. Сама невеста тоже будет сладкой?
Я должен был открыть дверь и показать себя.
Я протянул руку и легонько коснулся двери. Она открылась в ответ, и стало видно комнату, озаренную нежным сиянием лунного огня. Сам огонь догорал. Хорошо. Тени усилят мои чары защиты, и она не сможет разглядеть мое лицо.
Где же девушка? Я заметил фигурку в кресле у камина. Ее ладони сжимали с силой подлокотники. Она боялась?
Я шагнул в комнату, тихо поманил дверь закрыться за мной. Она послушалась моего не озвученного приказа, и лунный свет из окон коридора остался за ней. Комната стала еще темнее.
Я повернулся к креслу и фигурке в нем, открыл рот для приветствия. Но она встала, и я лишился слов. Я был лицом к лицу со своей невестой — бледной, нежной смертной невестой — и я был ошеломлен.
Она боялась.
Сильно боялась.
Ее глаза были огромными, как у юной лани при виде крадущегося льва. Она искала меня во тьме взглядом, но не могла найти, на чем остановиться. Ее страх был осязаемым, пульсировал из ее души волнами, которые пронизывали меня. Ее тело сильно дрожало, и я боялся, что она снова потеряет сознание.
Я должен был найти способ успокоить ее. Должен был найти способ рассеять ее ужас.
Я тихими шагами пересек расстояние между нами. Она повернулась, словно ощутила мое приближение, но не определила, где я был. Я хотел коснуться ее, взять за руку. Убедить, что нечего бояться. Но язык прилип к нёбу. Что ей сказать? Что я мог…
— Там кто-то есть?
Ее голос был шепотом, нежным, как весенний ветерок.
Мое сердце замерло в горле от звука. Боги, я был монстром, раз собирался позволить страдать бедной нежной служанке.
— Да, — сказал я.
Она повернулась быстрее, чем я ожидал. Она вытянула руку, взмахнула, и я едва успел поднять руку в защите. Что-то острое задело ткань рукава. Я ощутил укол острия на предплечье. Я удивленно охнул и отпрянул на шаг. Девушка отшатнулась на два шага и рухнула в кресло. Предмет упал на пол и прокатился.
Я смотрел на девушку. Ее грудь быстро вздымалась и опадала, ладони сжимали подлокотники, словно она готовилась к удару. Я с трудом оторвал взгляд от нее, посмотрел на предмет, которым она ударила меня. Брошь. Из коллекции моей матери,
