красивый скарабей из пустыни Ильфаса в королевстве Солярис. Подарок, который я сам выбрал для будущей невесты.
Я посмотрел на девушку. Она вглядывалась, пыталась найти меня во тьме. Она выглядела такой хрупкой… но была сильна духом. Я верил, что она пыталась напасть на меня единственным оружием, которое смогла найти в комнате. Не королева-воин, как ее тёзка, но в ее крови был огонь.
Может, Звездное стекло не ошиблось.
Мне нужно было спасти момент. Двигаясь тихо, чтобы не напугать ее еще сильнее, я встал перед ней за пределами света лунного огня. Горло пересохло, словно мешая говорить. Но я не собирался так легко сдаваться.
— Я… полагаю, путь сюда был удобным?
Как только слова вылетели изо рта, я захотел забрать их. Удобным? Я видел, как она прибыла, висела на седле, как мешок с мукой! Как глупо я звучал для нее.
Поздно. Я должен был выкручиваться.
— Мои слуги сказали, что ты спала почти весь путь, — это было правдой. — Думаю, ты отдохнула.
Вряд ли ее глаза могли стать еще шире. Ее щеки, уже бледные, лишились всей крови, она стала мертвенно-белой. Она… она думала, что я хотел, чтобы она была отдохнувшей для… о, боги! Мне стоило продумать встречу тщательнее. Я так переживал о том, попадет ли она сюда. О трех поцелуях и ожидании четвертого. Я не… я даже не подумал… я не готовился к этому.
Я неловко переминался, отвернулся от огня. Часть меня хотела убежать из комнаты. Этого она хотела, я был уверен — избавиться от моего присутствия, остаться одной. Но у меня был долг. И, хоть она еще не понимала, у нее тоже.
— Я не собираюсь тебе вредить, — сказал я как можно нежнее, хотя они точно звучали грубо для ее смертных ушей. — Я понимаю, для тебя все это кажется очень… странным.
Огромное преуменьшение. Судя по ее глазам, она не знала, что происходило. Может, в ее мире уже не помнили законы Требования и Выбора.
— Позволь тебя успокоить, — поспешил я. — Твой комфорт и здоровье для меня важнее всего. Моим слугам строго приказано обеспечить тебя всем, чего ты желаешь. Нужно только попросить. То, что они не смогут найти, они передадут мне, и я добуду это для тебя.
Я ждал, глядя на ее лицо. Искал признак, что она поняла. Ее глаза были темными, почти черными в таком свете, потрясали на ее бледном лице. Немного веснушек было на переносице, синяк темнел на лице. Я надеялся, что ей так навредил не мой народ! Я быстро отвел взгляд, сосредоточился на ее губах, которые были в форме бантика, верхняя была чуть полнее нижней.
Я не считал людей раньше привлекательными. Мой брат считал. Ему нравилось ходить в мир смертных в ночь Глорандаль и танцевать с девицами в деревне, не знающими, кем он был. Но они казались мне всегда слишком хрупкими. Я предпочитал сильных женщин.
Эта девушка… Валера… она не выглядела сильной. Но аура ее духа была такой, какую я еще не встречал.
Я все еще не смог прогнать ее страхи. Я переминался, пытался стать меньше, поздно вспомнил, что она видела лишь силуэт моей фигуры. Я сделал голос тихим, не грозным и попробовал снова:
— Ты чего-то желаешь… Валера?
Я впервые произнес ее имя при ней. Я надеялся, что звук пробудит что-то в ней, вызовет к жизни ту гудящую нить связи, которую я даже сейчас ощущал между нами. Вместо этого она поежилась. Ее губы двигались, и я с трудом уловил слово:
— Свободу, — сказала она.
Свободу? Она думала, что была в плену? Но она пришла в сознание в запертой комнате. Может, она верила, что я собирался заточить ее тут на время ее пребывания.
— Да, конечно, — сказал я. — С рассветом все двери дома будут открыты для тебя. Ты сможешь ходить, где хочешь, по коридорам и комнатам. Тебе нужно только озвучить желание, и оно будет исполнено. Как моя законная невеста, ты — госпожа этого дома. Ты владеешь всем, что видишь, и можешь приказывать слугам, если хочешь.
Вот. Это должно обрадовать ее. Что мог желать смертный, если не власти над древним поместьем Орикан?
Но ее лицо все еще было осунувшимся и напряженным.
— Это тебя радует? — спросил я.
— Это не… — она замолчала, горло сжалось, она сглотнула и опустила ресницы, скрывая свои темные глаза. — Я не это имела в виду.
Будет сложнее, чем я думал.
Двигаясь медленно, чтобы не испугать ее, я сел в кресло напротив нее, но вне сияния лунного огня. Она снова посмотрела на меня, ее темные глаза были обрамлены белым.
— Хочешь сказать, — медленно произнес я, осторожно подбирая слова, — что ты хочешь вернуться в свой мир. К своему виду.
— Я не хочу быть пленницей, — ее ответ был резким, как удар ножом. Я снова видел вспышку огня в ее духе, этот же огонь заставил ее напасть на меня с брошью. Это чуть не вызвало улыбку на моих губах.
— Конечно, — я поднял руку, хотя она вряд ли видела жест. — Ты точно ощущаешь себя в плену в таких обстоятельствах. Я… понимаю.
Если она не знала законы Требования и Выбора, если не понимала, как она могла ощущать себя не украденной испуганной невестой?
— Я не собираюсь удерживать тебя, — сказал я. — И не буду запирать тебя или вредить тебе. Но законы нашего брака требуют, чтобы ты оставалась со мной год и день. Когда время выйдет, я верну тебя в дом твоего отца.
Ее тело задрожало, она тихо выдохнула:
— Почему?
Я стиснул зубы. Тут все становилось сложнее. Если я скажу слишком много, я рискну сложными чарами, которыми я окружил и скрыл Орикан. Ошибаться нельзя было. Каждое слово, каждый шаг нужно было продумать, если я хотел выжить.
— У меня должна быть жена, — твердо ответил я. — Я не могу пока раскрыть причины. Скажем так: мне нужна жена, и ты подходишь. Ты моя по лунулирианским законам Требования и Выбора. Больше ничего между нами не должно быть. Только твое терпение.
Она мне верила? Вряд ли. Ее лицо было полным недоверия. Ее пальцы впились в кресло, костяшки побелели.
— Наш брак будет слушаться простого правила, — продолжил я. — Ты будешь оставаться в моем доме указанный срок, и за это время ты не должна видеть мое лицо. Это важно, Валера. Понимаешь? Мы будем встречаться только в темноте, когда огонь у тебя догорает до углей. Пока ты следуешь правилу, ты будешь жить с удобствами в моем доме, к
