Читаем без скачивания Фальшивый подвиг - Геннадий Прашкевич

Раскурив сигарету, я поднял голову, собираясь успокоить ее принятыми в таких случаях словами, но нужда в них отпала. За пару секунд, ушедших у меня на раскуривание, Джой успела расстегнуть куртку, и с локтя ее правой руки, все так же лежащей на руле, на меня смотрел никелированный ствол револьвера. У него был невероятно вызывающий, далее игрушечный вид, но я сразу понял – оружие настоящее. Я отчетливо видел отверстия по обе стороны барабана, и каждое из них было начинено пулями, способными проделать во мне весьма убедительные дыры.

– В коробке у ваших ног лежит липкая лента, – резко сказала Джой. – Обмотайте ею глаза.

Чуть сбавив ход, она продолжала:

– Мне нелегко будет убить вас, Эл, но если понадобится, я это сделаю.

Я уступил. Не Джой. Ее вызывающему револьверу. И так же безропотно, когда на каком-то участке пути она остановила машину, позволил связать себе руки прочным нейлоновым шнуром. Хватка у нее была крепкая, мои локти это почувствовали.

– Теперь в багажник, Эл.

– А если я буду кричать?

– Ерунда, – сказала она. – Мы в достаточно безлюдном месте.

– Послушайте, – спросил я, с трудом втискиваясь в багажник. – Вы действительно Джой, сестра Берримена?

Она фыркнула:

– Вы этого не почувствовали?

– Почувствовал, – признал я, и Джой, фыркнув, с такой силой хлопнула крышкой багажника, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

4

Примерно через час машина свернула на подъездную дорогу и въехала в крытый гараж. Я понял это по облаку газов, заполнивших багажник. Сильные руки извлекли меня на свет божий и поставили на ноги:

– Осторожнее. Здесь ступени.

– Может, вы снимете с глаз ленту? – Он это заслужил, девочка? – услышал я хриплый насмешливый голос.

– Пожалуй…

– Тогда, дорогая моя, ты можешь идти. Тебя ждут.

Когда шаги Джой стихли, опекун сорвал с моих глаз ленту и сразу отступил на два шага. Хотя мог этого и не делать. Я был связан, а он явно превосходил меня в весе, к тому же был вооружен, я видел, как оттопырены его накладные карманы. Здоровенный спортивный тип с не очень-то умным плоским лицом и внимательными, узко поставленными голубыми глазами.

– Будешь дергаться – пожалеешь, – предупредил он меня. – Я и не таких укрощал.

Он толкнул меня в кресло, а сам, несколько настороженно, опустился в другое, уставившись на экран работающего телевизора.

Рост цен, ливийская проблема, ограбление ювелирного магазина – ничего не пропуская, мой опекун внимательно выслушал весь выпуск известий.

Я не понимал, чего он, собственно, ждет, но когда передача кончилась, здоровяк встал, хрустнул суставами рук и удовлетворенно прохрипел:

– О нашем деле ни слова.

– Еще не успели, – усмехнулся я. – Может, через полчаса…

– Заткнись!

Ладно. Я не собирался с ним спорить. Да и он не был настроен воинственно, прикрикивал больше для формы, даже сунул мне в губы сигарету и сам ее разжег:

– Кури… Можешь звать меня Рэдом. Для тебя я теперь – старина Рэд. Не худший из псевдонимов, правда? Мы теперь вроде как два брата.

И прикрикнул:

– Вставай.

Пояснив:

– Маленькая загородная поездка.

5

Но маленькой я бы ее не назвал. Я почти задохнулся, когда старина Рэд, все столь же благодушный, извлек меня из багажника. Трещала голова, болели все суставы.

– Жив? – прохрипел Рэд. – Это большая любезность с твоей стороны, парень.

Под ногами шуршала галька, потом песок. Меня вели по тропинке, я ощущал прохладу. Значит, мы находились где-то в пригородах… Но где?

Этого я не знал. Но человек, которому передал меня старина Рэд, был мне знаком. Даже слишком. Я предпочел бы с ним не встречаться.

Джон Лесли – так его звали. Год назад судьба свела нас в деле фармацевтов. Я представлял Консультацию, он – Ассоциацию бывших агентов ФБР (Мэдисон-авеню, 274). Я похищал секреты, Лесли их охранял. Я искал связей с людьми, могущими оказывать услуги, а он старательно опекал их благопристойность.

Но дело фармацевтов выиграл я.

Не поднимаясь из-за стола (он всегда стеснялся своего небольшого роста), Лесли усмехнулся:

– Садись, Миллер. Я на тебя не сержусь, – несомненно, он тоже вспомнил дело фармацевтов. – Честно говоря, я предпочел бы видеть твоего шефа, но его не сунешь в багажник. Пришлось ограничиться правой рукой. Ты ведь его правая рука, да, Миллер?

Я усмехнулся.

– Ладно, неважно, – Лесли сбавил тон до будничного. – Я боялся, что девочка обознается, но она не ошиблась. Как так, Миллер? Ты ей поверил? Неужели мы начинаем стареть, а? Ты начинаешь искать друзей?

Он наклонился к встроенному в стол микрофону:

– Кофе!

Суетливая маленькая женщина, с дрожащими от испуга и напряжения губами, принесла поднос с чашками.

– Не могу развязать тебе руки, Миллер, – Лесли был сама любезность. – Ты драчлив. Если хочешь поддержать силы, открой пасть, я за тобой поухаживаю. Не в моих интересах изматывать тебя. Нам еще предстоят разговоры. Причем серьезные, – подчеркнул он.

Я не противился. Лесли не Рэд, он – профессионал, а я ведь и от Рэда принимал услуги. Послушно раскрыв рот, я выпил свой кофе тремя большими глотками.

– Ты, наверное, пытаешься понять случившееся? – спросил Лесли. – Я тебе помогу. Задам три вопроса. От ответов на них зависит многое.

– Я слушаю.

– Первый вопрос: каким образом Консультация захватила главного эксперта фирмы «Счет»? Второй: где вы держите эксперта? Третий: ваши планы. Что вы собираетесь с ним делать? Обдумай, Миллер. Я играю с тобой в открытую. Больше того, я даже дам тебе немного времени. Немного, но дам.

Он усмехнулся. Когда старина Рэд вновь завязал мне глаза, я решил провести ответный ход. Я рассчитывал на маленькую женщину, приносившую нам кофе. Если она была лицом случайным (ее испуг косвенно подтверждал это), то есть если Лесли просто нанимал ее, она могла сыграть некую положительную для меня роль в будущем.

– Лесли, – спросил я громко. – Вы дадите мне плащ или снова сунете под одеяло?

Вопрос дурацкий. Такие западают в память даже испуганного человека.

Но Лесли все понял. И убил эффект:

– Ты много пьешь, парень. Сейчас не зима. Обойдешься и глотком кофе.

6

Я сидел теперь на заднем сиденье. Как ни странно, на меня действительно накинули одеяло. Оно было шерстяное и резко пахло потом. Пальцами связанных рук я сумел вытянуть пару нитей и сунул их за пояс брюк, единственное место, до которого я мог дотянуться.

Одеяло меня раздражало, но рядом сопел Рэд, а впереди, оборачиваясь ко мне, помалкивал Лесли.

Воюющие стороны – я нисколько не преувеличивал.

Консультация, то есть шеф, Джек Берримен, доктор Хэссоп, я, Кронер-младший – все мы вели самую настоящую, пусть и не объявленную тайную войну против фирм, конкурирующих с нашими друзьями. Нас интересовало все: легкие аккумуляторы для электромобилей, литиевые батареи, специальные моторы для гоночных машин, радиолокационные тормоза, новые виды лекарственных препаратов, поршневые двигатели, транзисторы из пластических материалов, гнущееся стекло, красители… Добытая информация сосредоточивалась в руках шефа. Торговал ею он. У него был нюх на то, что сегодня необходимо рынку. Нас, агентов, это, впрочем, мало интересовало, мы получали свои проценты (весьма недурные) и соблюдали молчание, ну и, конечно, лояльное отношение к фирмам, которые хотя бы раз были нашими заказчиками.

А обратиться к нам могла любая фирма. «Там-то и там-то ведутся такие-то работы. Нас они интересуют. Нам кажется, мы могли бы использовать их более эффективно, так как близки к получению результатов. Но у того-то и того-то, дело, кажется, движется лучше. Времени у нас нет, а вот деньги…»

Шеф улыбался, просчитывал операцию, заключал договор. Оставалось провести запланированную операцию.

И сейчас, сидя под вонючим одеялом на заднем сиденьи автомобиля, прислушиваясь к сопению Рэда, я старался детально припомнить все, что знал и слышал об эксперте. О том самом, которым гордилась фирма «Счет».

7

…В тот день шеф вызвал меня в свой разборный кабинет рано. Я не оговорился, кабинет действительно был разборным. Стены, пол, потолок – все в нем было собрано из множества плотно пригнанных друг к другу деталей. Как, конечно, и мебель. За считанные минуты можно было разобрать на детали любой угол, проверить, не поставлена ли к нам чужая аппаратура. Ламп в кабинете не было, ведь именно электрическая сеть питает подслушивающую аппаратуру. Поэтому освещался он керосинкой, гордостью шефа, купленной им на аукционе. Посетители шефа не только сами заполняли листки пропусков, но и сами их отрывали – на специальной бумаге оставались отпечатки пальцев. Ни один документ не выбрасывался, все бумаги поступали в электрокамин, а пепел развеивался специальными вентиляторами. Такая тщательность себя оправдывала – утечки информации у нас не случалось.