Мой маленький спаситель! Подхожу ближе и тормошу волосы своего разбойника, он лишь смеется и поворачивается ко мне спиной. В массивном рюкзаке я даже не сразу нахожу то, что мне нужно.
— Идём быстрее, — говорю я, раскрывая зонт ещё в коридоре — Нас там Роза ждёт.
И теперь мы вдвоем бежим под дождём, но на этот раз хотя бы с зонтом. И на этот раз уже сын подгоняет меня, чтобы бежала быстрее. Его я тоже провожаю на заднее сиденье и пристегиваю.
— А за папой поедем? — спрашивает меня Роза.
Я лишь усмехаюсь и завожу двигатель.
— Нет, цветочек, папа сам приедет вечером.
Погода на улице ухудшалась с каждой секундой, дождь грубо хлестал по окнам, а завывания ветра можно было услышать даже в салоне автомобиля с отличной звукоизоляцией. Я видела лишь несколько машин, что были впереди меня, но дальше — белая пелена дождя. Однако даже это не стало проблемой и до дома мы добрались не скоро, но без происшествий.
Мы жили за городом, переехали, как только узнали о моей беременности. Было немного неудобно, ведь работа мужа, как и моя, находилась в городе, но хотя бы подальше от шумихи. Добирались около часа и за это время Роза успела уснуть, а Марк достал раскраску и уже во всю украшал какую-то машину ярко-жёлтым принтом. Да и дождь почти закончился, лишь неприятно моросил. Я открыла дверь дома, и дети с криками ворвались внутрь, пачкая чистый паркет.
— А кто обувь снимать будет? — крикнула я им в след, но они уже обосновались в гостиной.
Ругаться сил не было, да и настроения тоже. Поэтому попросила Марка помочь сестренке переодеться, а сама ушла в спальню.
Небольшой двухэтажный домик с жилой крышей, стал моим личным убежищем. На первом этаже не было ничего, кроме кухни со столовой, гостиной, прихожей и небольшой кладовой под лестницей. На втором этаже расположились две спальни и ванные комнаты, а крышу мы специально утеплили и сделали из неё детскую. Малыши обожают окно в ней и летом частенько пытаются его открыть и вылезти наружу.
В спальне меня ждёт не застеленная кровать, разбросанная одежда — следы утренней страсти, которую ни я, ни Миша сдержать не могли. Я открыла дверцу гардеробной и сняла платье. Тело расслаблялось, стоило мне только стянуть с себя облегающее платье и жесткий лифчик, что неприятно впивался в кожу. На его место пришёл вязаный свитер, лосины и собранные в пучок волосы.
Я спустилась вниз, прямо на кухню. Пора бы покормить детей. Заглянула в холодильник и достала все необходимые ингредиенты. Я слышала, как наверху происходит настоящая битва, в которой Марк явно проигрывает. Роза всегда упорствует, когда её заставляют переодеваться в домашнюю одежду.
— Мама, она не слушается! — крикнул Марк с лестницы.
Я выдохнула и бросила нож на тумбу, а затем поплелась наверх. Картина на крыше была интересная. Марк достал для Розы вещи и положил их на кровать, а сама Роза сидела в шапке и шарфе, категорически качая головой.
— Роза, — окликнула я её, привлекая внимание — Пора переодеваться, а потом кушать.
— Не хочу.
Я выдохнула. Начинается очередная война, в которой мне придется выступать в роли переговорщика и дипломата одновременно. Около десяти минут я потратила на то, чтобы ещё раз объяснить Розе, почему ей всё-таки нужно переодеться. Ну, а потом и переодеть. В итоге, вместе с детьми я спустилась на кухню и усадила их на барные стулья, потому что ни один из них не мог до них дотянуться.
— Марк, следи за Розой, чтобы не упала.
Сама же я вернулась к обычному трудовому дню работающей мамы. В одной руке нож, в другой — овощи, а между плечом и ухом зажат телефон. С работы мне пришлось уйти пораньше, ведь у Марка отменили тренировку по хоккею. Миша с работы уйти не мог, а вот я — без особых проблем. В этот момент я думала, что жизнь у меня завидная. Хорошая работа, красивый дом, потрясающий муж и любимые дети, чего ещё может желать женщина? Я полностью реализовала себя, а мне всего лишь чуть больше тридцати лет. Я думала, что ничто в этом мире не сможет пошатнуть мою уверенность в себе и завтрашнем дне.
Глава вторая
У жизни за городом есть и некоторые минусы, например, приходится вставать чуть раньше обычного, чтобы вовремя оказаться на работе. Сегодня мне пришлось проснуться в шесть утра, чтобы быть на работе к девяти, у меня была назначена встреча с будущим клиентом. Прозвенел будильник, затем ещё раз и ещё. В итоге, резким ударом по нему, я его выключила и перевернулась на другой бок.
Я не смогла сдержать улыбки при взгляде на мужа, который тоже проснулся и сейчас смотрел на меня. В своё время, я думала, что встретила самого красивого мужчину на Земле, а потом долго не могла поверить, что именно с ним отныне будет связана моя жизнь. В свои тридцать пять Миша был в отличной физической форме, ведь походы в зал он не откладывал даже во время болезни. По утрам он бегает, хотя сейчас немного реже из-за испортившейся погоды. С легкой щетиной на лице, он улыбался и смотрел на меня. Именно от него Марк унаследовал свои теплые карие глаза, иногда мне казалось, что у них даже взгляды одинаковы. Сын весь в отца, — думала я с гордостью.
Миша запустил руку мне в волосы и притянул к своей груди, пряча от всего мира. Я любила этот жест, мне казалось, что в этот момент он готов защитить меня от всего на свете. Я чувствовала себя в безопасности.
— Сегодня детей отвозишь ты, — говорю я, целуя мужа в грудь.
Но он не отвечает, лишь касается кончиками пальцев моего подбородка, приподнимая его, и целует меня в губы. Нежно, ласково, словно пробуя на вкус. Ему даже не нужно стараться, чтобы возбудить меня. Моё тело настолько привыкло к нему, что любое его касание отзывается ноющей болью внизу живота. Мы отрываемся друг от друга лишь несколько минут спустя, когда дыхание затрудняется, а возбуждение становится нестерпимым.
— Если мы продолжим, то ты опоздаешь на свою встречу.
Его мягкий голос лишь возбуждает меня сильнее, даже смысл того, что он сказал, доходит до меня не сразу. Но рассудок берет вверх над желаниями тела, и я откатываюсь на спину, глубоко глотая воздух. Хорошо, пора взять себя в руки и начать собираться.
Так и происходит. Уже через несколько минут я запираюсь в ванной комнате, приводя себя в порядок, а сама слышу, как Миша перебирает ногами в спальне. Наверняка снова ищет что-то, что закинул вчера в неизвестном направлении, когда раздевался на ходу. Минут через сорок я освобождаю ванную и сажусь за туалетный столик, где наношу легкий макияж, а за всеми моими действиями следит Миша. Иногда я смотрю на его отражение в зеркале и снова улыбаюсь. Его взгляд голодный. Я вижу его возбуждение, чувствую его. Я хочу его.
Вскоре он скрывается в ванной, а я иду в гардеробную, чтобы вновь облачиться в элегантное платье, на этот раз, черное. Подбираю к нему жемчужные украшения, легкий пиджак, беру в руки туфли-лодочки и выхожу из спальни. Пока муж приводит себя в порядок — я готовлю завтрак для всей семьи. Хотя бы два приема пищи в день должны проходить в кругу семьи. Сырники со сгущенкой для Марка и меня, овсяная каша с ягодами и фруктами для Розы и яичница с помидорами и ветчиной для Миши.
Муж спускается не один, а в компании детей, которых тоже успел умыть, одеть и причесать. Все выглядят немного сонными и недовольными, но при виде еды их настроение, вроде бы, улучшается. Мы садимся за стол.
— Ты во сколько сегодня закончишь? — спрашивает у меня Миша, пережевывая кусочек ветчины.
— Не могу сказать точно, зависит от того, как быстро я найду общий язык с клиентом.
— У Марка и сегодня не будет тренировки?
— Нет! — отвечает вместо меня сынишка, который уже успел испачкаться в сгущенке.
Я улыбаюсь и тянусь салфеткой к его измазанной щеке, чтобы всё исправить. Миша переводит взгляд на Розу, проверяя, не успела ли испачкаться и она, но девочка явно ещё спит, потому что ложка в её руке практически не двигается.
