Да, в этом плане я не герой. Как решиться навсегда посвятить себя одной, отказавшись от многих других, я ещё не осознал.
"Андрей, я устала. Прости." — последние слова Кристины до сих пор не давали мне покоя.
И ведь я отлично её понимал. Выдержать все непредсказуемости моего вспыльчивого характера порой бывало очень даже непросто, и, похоже, ангельскому терпению девушки пришёл конец.
Мир за окном за последние двое суток потерял для меня сразу половину своей привлекательности, и солнце отказывалось теперь появляться сквозь сплошные, низкие облака. Оказалось, что без Кристи многое в жизни утрачивало смысл.
— Да ты, друг мой, похоже влип, — с издёвкой раздался внутри меня голос мужского Эго.
— Не слушай его, — ответил Здравый Смысл, — Кристина прошла все твои тесты, вы знакомы достаточно, и ни разу у тебя не было повода в чём-либо её упрекнуть. Она правильная девушка. На таких женятся. Так чего же ты ждёшь? Время — единственная ценность, которая у вас есть. Не трать его попусту. Просто скажи ей об этом!
— Ага. Иди. Скажи, — не унимался Эго, — и забудь о Вике. И о Яне, кстати, тоже забудь. И погрузись в унылую пучину медленно текущих семейных будней. Иди, иди. Скажи. Только потом не жалей. К тому же, Вика, как ни крути, лучше. Подумай, какие у неё формы! А вспомни, в чём она пришла на празднование твоего Дня Рождения! М-м-м, просто конфетка, а не девушка!
— Уймись, — не сдавался Здравый, — только Любовь имеет смысл.
— Ну да, конечно, — ехидно ухмыльнулся Эго, — только где она, эта ваша Любовь?
Терзаемый подобными противоречиями, я механически выполнил комплекс ежедневных утренних упражнений, позавтракал и, удобно устроившись за рулем своего автомобиля, двинулся на работу. Новый день обещал добавить очередную серую каплю в однообразную Палитру Жизни.
"Может, на самом деле пора решиться?", — пришла в голову неожиданная мысль, — "37 уже не тот возраст, когда всё ещё кажется бесконечным и радужным. Все эти Вики, Яны, Ксюши, в конце концов, изрядно утомляют. А Крис действительно достойная девушка, тут не поспоришь. Так чего же я жду?", — в качестве доказательств приводил я себе весомые аргументы. — "Похоже, пришло время для следующего жизненного цикла. В самом деле, что я в таком случае теряю? Мнимую свободу? От которой выть хочется, когда надоедают постоянно новые, но удивительно однообразные в своих желаниях девушки. Может быть, пора наконец-то сделать выбор в пользу Кристи? Вот прямо позвонить и сказать", — в итоге пришёл я к логическому заключению.
От принятого решения на душе сразу стало легче, и, набравшись храбрости, я, выдохнув, произнёс: "Сегодня же вечером сделаю ей предложение!"
Полный внутренней уверенности в правильности своих слов, я вдруг боковым зрением заметил какую-то странную бабушку, стоящую на пустой остановке, под мокрыми хлопьями медленно падающего снега. Попроси меня кто-нибудь в тот момент ответить, в чём именно была её странность, я бы, пожалуй, не смог. Однако то, что она сразу же привлекла моё внимание, не вызывало сомнений.
Старой одеждой ушедшей эпохи на пожилом человеке сегодня уже никого не удивишь. Но одновременно с тем было в ней что-то необычное, нечто такое, что однозначно выделяло её из повседневной реальности. Какая-то потерянность, несоответствие или непонимание происходящего, прямо таки кричали о том, что человек не знает, что ему делать дальше. Определённо, старушка совершенно не вписывалась в окружающий её мир.
Добрые, умудрённые жизнью старики всегда вызывали во мне самые тёплые чувства. Искренность и спокойствие таких людей мне безмерно импонируют. С чувством глубокого уважения, я снимаю перед ними шляпу, впечатлённый их внутренней правильностью и силой, дающей возможность прожить Жизнь и остаться при этом Человеком.
Видимо поэтому, не раздумывая включив правый поворот и перестроившись на полупустой дороге, я ловко припарковался на автобусной остановке. Выйдя из авто, быстро направился к бабушке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Здравствуйте. Могу я Вам чем-то помочь? Может быть Вас подвезти? — поинтересовался я.
Бабуля, чуть повернув набок голову, недоумевающе на меня посмотрела.
— Подвезти? — задумчиво переспросила она.
При виде выражения полной прострации на её лице, я как-то сразу опешил, слегка засомневавшись в адекватности человека. Но внешность незнакомки неожиданно преобразилась, и она вдруг, радостно ухватившись за моё предложение, ответила:
— А подвези, мил человек! На Садовую можешь, касатик? Второй дом-то.
В глазах женщины сейчас было столько надежды, что я уже не мог отказаться. Я знал, куда необходимо ехать. И хотя улица находилась в стороне от моего маршрута, до начала работы у меня было ещё достаточно времени. Без Кристи почему-то не спалось, и я вставал теперь намного раньше обычного.
— Конечно. Садитесь, пожалуйста, — я открыл перед ней дверь.
Бабуля замерла.
— Как же это? — она в недоумении протянула руку, указывая на машину.
Не понимая, чем именно вызвано её удивление, я, бегло оглядев авто и не найдя в нём ничего для себя интересного, слегка подтолкнул женщину к переднему сидению. Старушка с некоторым опасением прошла в салон, но всё же села, заинтересованно разглядывая внутреннее убранство машины. Закончив посадку, я мягко тронул с места.
— Как звать-то тебя, добр человек? — спросила моя странная пассажирка.
— Андрей, — слегка опешив, ответил я.
— А меня Антонина Ильинишна, — поведала бабушка, — и ведь только за хлебом-то вышла. Хорошо хоть ключи не оставила, — добавила она.
Мало что понимая, я промолчал, сосредоточившись на управлении. То, что женщина слегка не в себе, я стал замечать ещё на автобусной остановке. Но если уж сам предложил, то был просто обязан довезти её до дома. Мало ли какая жизнь могла быть у человека.
— Андрюшенька, сынок, старая я уж стала, вижу плохо. Порой такое мерещится, что и не рассказать. Ты уж не серчай, — как бы отвечая на мои мысли, произнесла старушка.
— Всё хорошо, вы не волнуйтесь, — успокоил я её.
— Да где ж хорошо-то, мил человек, когда я и не понимаю уж ничего, — не сдержавшись, вдруг заплакала бабушка.
От неожиданности я растерялся. Снова припарковав машину и обозначив её "аварийкой", остановился.
— Антонина Ильинишна, что случилось? Вам плохо?
— Плохо, Андрейка, плохо. Сказать кому — не поверят. В лечебницу жеж заберут. В мои-то годы! Знаешь, как страшно-то? Свой век бы дома доживать. И всё ведь хорошо-то было, а потом сразу раз, и… — старушка замолчала, с трудом подавив новую волну слез.
Не поняв ничего из сказанного, я, как сумел, попытался её успокоить.
— Всё будет в порядке, не переживайте. Я вас сейчас домой отвезу, а там, уверен, ситуация наладится. Вы одна живёте или с семьёй?
Я вновь тронул машину с места. Мой вопрос почему-то изрядно развеселил женщину.
— Да где ж одна-то? Господь миловал! Мал, мала, меньше. Дети с внуками и дед мой. Дом-то у нас большой, всем места хватит. И у хозяина мово руки, дал Бог, правильно растут! — гордо заявила бабушка.
— Ну вот и славно! — обрадовался я.
— Только со мной штот приключилось, — опять расстроилась бабуля, — Андрейка, я уж и не знаю. Не наше это всё, не подобное, — она указала за окно.
Я насторожился, вспоминая как правильно следует вести себя с душевнобольными. Не мешало бы и адрес клиники вспомнить. Где-то, к тому же, я читал, что среди таких людей встречались и гениальные личности. В тот момент весь поток информации на данную тему, когда-либо мной полученной, водопадом хлынул в возбуждённый мозг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Стой, сынок, стой!!! — неожиданно закричала пассажирка.
Я резко затормозил, поняв, что без приключений сегодня до работы мне уже не добраться. Похоже, Палитра Жизни всё-таки решила сменить цвет. Серый более был не в фаворе.
— Да вот же! — неизвестно чему обрадовалась бабушка, — вот жеж он!
Кто этот "он", я сообразил лишь спустя минуту, когда узрел свою попутчицу с умилением рассматривающую какой-то древний архитектурный памятник вековой давности, чудом сохранившийся в углу нового сквера.
