— Мне оно не нужно, — ответил он, игнорируя странное желание утешить ее. — У меня есть все, чего я хочу, и я полностью доволен своей жизнью.
— Тогда почему ты преследуешь меня?
Он молча посмотрел на нее.
— Если ты полностью доволен, то зачем устраивать бардак? Со всей нашей историей, со всем уродливым багажом прошлого, почему ты решил соблазнить меня, а не тех женщин, которых ты мог получить безо всяких последствий.
— Потому что.
— Потому что? — Она вздохнула. — Как это может быть причиной?
— Я не знаю, — бросил он. — Может, я хочу доказать, что я достаточно хорош, чтобы претендовать на тебя.
Эти слова повисли между ними, говоря гораздо больше, чем он хотел. Но было слишком поздно. Кейт смотрела на Этана, и его уязвимость заставляла ее страдать за того мужчину, которым он когда-то был и который теперь спрятался ото всего мира. Даже от самого себя.
— О, Этан, — мягко проговорила Кейт, поднимая руку к его лицу и ловя его взгляд. — Ты всегда был хорош для меня. Как ты мог в этом сомневаться?
Он отнял подбородок от ее руки и отвернулся.
— Избавь меня от своей чертовой жалости! — Он поморщился и поджал губы.
— Что?.. Это не жалость, — настаивала она. — Почему ты думаешь, что я жалею тебя?
Когда он проигнорировал ее, переключив внимание на пробегающие мимо огни города, ведущие в парк, она перестала требовать ответов и просто смотрела на него. От него исходило напряжение, и вся его поза говорила, что он построил стену вокруг себя, что он одинок. И от этого ей хотелось обнять его и прижаться к его груди. Она хотела растопить холод внутри его, утешить его и ободрить.
— Парк очень красивый, — сказала Кейт, когда они выехали к деревьям, окружавшим дорогу к Центральному парку.
— Да, — коротко согласился он.
Это было немного, но это было начало. Она провела пальцем по узору на пледе, возле его бедра, но не касаясь его.
— Я забыла, как здесь хорошо пахнет.
Он не ответил, и ее слова умерли в тишине холодного октябрьского вечера. Через какое-то время она взяла его за руку, положив ладонь поверх его кулака. Он не шевелился, пока она, не почувствовав себя глупо, не попыталась убрать руку.
— Не надо, — сказал он, нарушая тишину.
Он перевернул руку и сжал ее пальцы. Несмотря на холод, он был теплым, и его жар проникал через ее длинную белую перчатку.
— Этан…
— Не разговаривай, — проговорил он, не глядя на нее и только сильнее сжимая ее руку. — Просто наслаждайся поездкой.
Девушка кивнула, и в ней стала зарождаться надежда. Может, сейчас они смогут двигаться дальше. Без преград. Без лжи.
Когда они медленно ехали по парку, держась за руки, ее надежды превращались в невыносимый натиск желания. Казалось, что они единственные люди в парке, а остальной мир бешено вертится вокруг них.
Через несколько минут тишины, нарушаемой только стуком копыт, Этан снял с Кейт перчатку. Их руки встретились, ладонь к ладони, под пледом, и она закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Его большой палец ласкал ее руку, усиливая желание.
Прижимаясь к нему и вдыхая запах осени, смешивающийся с его ароматом, девушка представила, что они настоящие любовники. Она почти поверила, что шрамы не будут иметь никакого значения и что последних десяти лет не было.
Глава 10
Когда извозчик остановился в нескольких кварталах от парка, Кейт узнала местность и повернулась к Этану с удивленной улыбкой:
— Что мы здесь делаем?
— Я голоден. — Его взгляд опустился на ее рот.
— Но разве они не закрыты?
— Не для нас.
Он помог ей выйти.
— Когда ты последний раз нормально ела?
Она почти ничего не съела перед аукционом из-за напряжения. А когда он начал ее соблазнять, она была слишком занята, чтобы думать о еде. Слишком смущена и испугана.
— Вчера, — ответила она, поняв, что умирает от голода.
Губы Этана неодобрительно вытянулись. Через несколько минут он провел ее в элегантный зал ресторана «Ле Бернанден».
— Здесь больше никого нет! — выдохнула Кейт, оглядывая комнату, в которой стоял только их стол.
— Я познакомился с шеф-поваром на твоем аукционе, — пояснил Этан. — Он согласился устроить для меня ужин на двоих.
— Я впечатлена.
Она сняла пальто и опустилась на обитый шелком стул, когда появился официант, чтобы положить салфетку на ее колени.
Спустя полтора часа, во время которых их баловали безупречным французским сервисом, равиоли под трюфельным соусом и двумя бокалами вина, Кейт поняла, что ее разгоряченность была вызвана не только алкоголем. Этан расслабился за ужином, теперь он казался более раскованным.
— Расскажи мне о Европе, — попросила она, кладя подбородок на руки. — У тебя какой-то особый проект, который важнее остальных?
— Каждый бизнесмен помнит свой первый успех, — сказал он, глядя на нее сквозь бокал с вином. — Тот момент, когда он начинает верить, что сможет поймать мечту, за которой гонится.
— Это был твой первый отель в Лондоне, да?
Он кивнул и улыбнулся:
— Первый, который я сам финансировал и строил.
— Я слышала, что с тех пор ты построил еще сто отелей.
— Сто восемь.
Его глаза засветились от гордости, и ее сердце отозвалось радостью за него.
— Но пока ни одного в Штатах?
— Пока нет, — уклончиво отозвался он. — Но я думаю об отеле здесь, в Нью-Йорке.
— Значит, ты можешь вернуться?
Он посмотрел ей в глаза:
— Это зависит… от тебя.
Она сглотнула. Может, ей удастся получить еще несколько часов счастья, прежде чем судьба снова отберет у нее Этана. Разве она не должна была получить столько счастья, сколько могла, пока он снова не уехал?
Немного пьяная, возбужденная и мечтающая о его поцелуях, Кейт думала о том, как может продолжиться эта ночь. С ним. В его постели.
А если они смогут заниматься любовью и он не увидит ее шрамы? Она знала, что не может отсрочить неизбежное, но, может, на пару часов она забудет обо всех препятствиях.
Глядя на мерцающую свечу на столе, она провела пальцами по основанию своего бокала всего в дюйме от вытянутой руки Этана. Ее глаза были прикрыты, тихая ночь окутывала их, и скоро в комнате стало слышно только их дыхание.
Он коснулся пальцами ее руки:
— Готова?
— Да.
Желание витало между ними, тяжелое, опьяняющее, и Кейт задумалась, как он отреагирует, если она проведет ногой в чулке по внутренней стороне его бедер. Она очень хотела снова почувствовать его нежную кожу.
— И ты знаешь… Я передумала, — услышала она свое собственное признание. Пораженная собственной откровенностью, девушка наклонилась вперед и пояснила: — Насчет приглашения тебя в свою постель.
