На щеке принцессы Вианы что-то ярко блеснуло. Слеза?
Брэк поднялся на ноги. Он потряс головой и обтер окровавленные ладони о львиную шкуру.
— Я счастлив, что у меня нет друзей среди цивилизованных людей, что я чужестранец, — медленно проговорил он. — Их храбрость как стеклянный пузырь. Пустой внутри и ничего не стоящий.
— Не приближайся ко мне, — прошептала принцесса Виана. — Я все еще правлю здесь.
Потрескавшиеся губы Брэка растянулись и обнажили крепкие зубы. Он насмешливо улыбнулся:
— Думаю, что нет, кровавая принцесса. Прислушайся.
Шум, доносившийся через наклонный туннель, стал громче. Это кричали рабы, требуя свободы, десять тысяч рабов, вырвавшихся из своих темниц.
Уже сейчас в наклонном туннеле Брэк видел мерцающий свет факелов. Варвар засмеялся, когда из туннеля вылезли, моргая на свету, полдюжины заключенных в грязных рубахах, державшие горящие головешки. У этих людей в руках были мечи и копья, заляпанные свежей кровью. Один из бывших рабов увидел Брэка.
— Вон он! Чужестранец. Он был в заключении вместе с нами.
— Посмотрите, кто с ним, — прохрипел другой. Голос его дрожал от ненависти. — Узурпатор трона Узхирана.
— Она — моя пленница, — объявил Брэк.
Принцесса Виана подбежала к варвару. Она прижалась к его широкой груди, затем подняла голову и посмотрела в глаза северянину. Она гладила его тело руками и молила:
— Убей меня!
Брэк молчал.
— Прошу. Убей меня сам.
Брэк колебался. Душа его была в смятении. Волна гнева, однако, постепенно отступила.
— Нет, — проговорил варвар. — Это право принадлежит людям, которые одержали победу в руднике наверху.
Нагнувшись, он поднял одной рукой окровавленный меч, другой перекинул через плечо девушку и направился к бывшим рабам. Из наклонного туннеля до них доносились ликующие крики рабов-победителей.
Принцесса Виана лежала на плече Брэка. Золотая кожа ее была холодна, девушка не двигалась. Не пройдя и половины расстояния до бывших рабов, Брэк свернул. Он прошел туда, где были расставлены угощения для пира. На золотых коврах, разостланных на горячем камне, блестели серебряные кувшины. Рядом лежали сочные куски мяса и мягкий хлеб.
Брэк, зарычав, опрокинул самый высокий кувшин и стал наблюдать за тем, как его густое красное содержимое растекается по золотому ковру, пропитывая и портя дорогое шитье. Принцесса Виана всхлипнула. Когда все вино вытекло, Брэк поднял ногу и раздавил серебряный кувшин, превратив его в бесформенный кусок металла.
Затем варвар повернулся и понес принцессу на растерзание оборванным рабам, в глазах которых не было ни капли жалости.
Руна 3
В ГОСТЯХ У КОЛДУНА
(рассказ, перевод А. Митрофанова)
Соткали мерзкие боги ада
Шелка Шайтана… Не тронь!
Способны они бессмертную душу
Отправить в адский огонь.
Отвратительные мудрости госпожи Ираин, XXXII
Один мрачный зал переходил в другой. По залам шла странная процессия из четырех человек. В каждом последующем зале все сильнее ощущалось зло, пропитавшее сам воздух дворца.
Крепкий светловолосый варвар хмурился все сильнее. Ветерок трепал полу роскошного шелкового халата, который князь Тазим попросил надеть варвара. Длинная соломенная коса Брэка была спрятана под высокой, шитой золотом шапкой. Вплоть до мягких сапожек с загнутыми вверх носками, северянин был одет так же, как и худой, испуганно оглядывающийся по сторонам придворный, который шел рядом, но имени которого Брэк не знал.
На усыпанном рубинами поясе варвара болталась крохотная бесполезная сабелька, формой напоминающая полумесяц. Варвар тосковал по могучему мечу, который вручили ему как символ дружбы опьяненные кровью токтские повстанцы. Но этот меч теперь был спрятан среди жемчугов и опалов, сапфиров и украшенного эмалью серебра в одном из сундуков с приданым принцессы Джордины.
Приданое осталось в выделенных для этого просторных покоях. Однако сундуки с приданым фактически уже принадлежали хозяину этого роскошного, богатого и странным образом пустынного скопления башен, шпилей и зубчатых стен, прилепившихся на базальтовой скале над горным перевалом. Сундуки станут собственностью хозяина этого замка, если Брэк не решится сыграть роль наемного убийцы.
— Осторожно. — Украшенный драгоценными камнями халат Тазима, человека средних лет с серьезным лицом, заблестел в свете факелов. — Впереди что-то мерцает. Наконец-то мы встретим этого заносчивого разбойника, который пригласил нас к себе для того, чтобы ограбить.
— Кем бы он ни был, но мне жаль, что у него при дворе нет музыкантов, — заметила гибкая, красивая девушка, которая шла рядом с Тазимом.
Ручки и ножки ее были миниатюрны, волосы блестели, как начищенная медь, ротик походил на спелый, сочный плод. Но в манерах девушки было что-то капризное, отчего она с первого же взгляда не понравилась Брэку.
Девушка продолжила:
— Здесь, во дворце, только пустые залы и угрюмые стражники, хотя обстановка говорит о богатстве хозяина. Его владения так же скучны, как и владения Омера, этого ничтожества. Сестры говорят, что Омер правит сонным царством.
— Прекрати болтать, Джордина, — оборвал ее Тазим. — Неприлично говорить так о своем женихе-принце.
— Не я его выбрала себе в женихи, отец!
Белое платье девушки зашуршало на ночном ветерке.
Ветерок этот донес такой смрад, какого Брэк еще никогда не встречал за время своего путешествия по так называемому «цивилизованному миру». Тошнотворный аромат напоминал смесь вони портовых складов и разрытых могил. Он исходил от широкого бассейна, располагавшегося в центре открытого двора, куда они только что вошли.
Двор освещал одинокий факел, пламя которого мерцало при порывах ветра. Несмотря на это, двор странным образом был полон света. Жуткое, неземное свечение исходило из глубины пруда, на поверхности которого плавали сотни нежно пахнущих лепестков.
«Никакие цветы не могли бы заглушить вони, идущей от пруда», — подумал Брэк. Это был запах смерти.
Князь Тазим и его прекрасная дочь уже подходили к арке в дальнем конце двора. За аркой горели масляные лампы. Когда Брэк и перепуганный придворный бросились догонять князя, послышались бульканье и всплеск.
Хотя все тело Брэка все еще болело, он резко обернулся, заморгал, отгоняя ужасное видение. Теперь на воде качались лишь цветочные лепестки. Но Брэк был уверен, что на какой-то кратчайший миг из-под воды показалось что-то ужасное — мелькнуло что-то белое, похожее на огромный клык, и быстро исчезло.
