Когда служба окончилась, и прихожане стали покидать церковь, Уилл поднялся со скамейки. Окружающая его толпа расступилась и слегка подалась назад. Было это из-за его титула или же продолжающегося отвращения к нему, неизвестно, но, к счастью, это позволило Уиллу занять место возле наиболее удобного для Вивьен выхода, и теперь она не могла скрыться от него.
Наконец, Вивьен повернулась так, что герцог смог увидеть ее лицо. Впервые за все утро он постарался сдержать довольную улыбку.
Уилл ясно увидел, что его присутствие взволновало ее: щеки Вивьен горели словно от сильной жары, выбившиеся пряди волнистых волос прилипли колбу. Ее глаза не отрывались от него, и этот дерзкий, угрожающий и в то же время испуганный взгляд заворожил его.
– Мадам...
Леди вокруг него ахнули, а глаза Вивьен расширились, когда она поняла, что он предлагает ей руку, чтобы вместе с ней покинуть церковь. Впрочем, принимая во внимание ею положение и свое место в обществе, она не могла отказаться, да ей и не хотелось этого.
В переполненной церкви Вивьен Раэль-Ламонт шла к выходу под руку с герцогом; она была как натянутая струна и все же старалась улыбаться окружающим ее прихожанам, словно не произошло ничего необычного.
Выйдя из церкви, они остановились на верхней ступени, ослепленные ярким солнечным светом. Герцог неожиданно наклонился и прошептал ей на ухо:
– Благодарю вас.
Вивьен повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, и раздражение, которое он прочитал в ее глазах, тут же улетучилось.
– Миссис Раэль-Ламонт! Как приятно видеть вас здесь в это очаровательное воскресное утро... – Эвелин Стивенс, стоя ступенькой ниже и прищурив бледно-голубые глаза, с интересом разглядывала их.
Вивьен быстро отпустила руку герцога.
– Миссис Стивенс, я тоже рада вас видеть, – ответила она так, словно все наиболее известные преступники последнего десятилетия были ангелами по сравнению с собеседницей.
Герцог молча стоял рядом, и вскоре к ним присоединились еще несколько женщин, словно их, как цыплят, привлекло разбросанное зерно. Одна задругой они приседали перед герцогом Трентом, рассматривая его с выражением изумления, озабоченности и откровенного любопытства. Но разумеется, больше всего их занимала его дружба с вдовой Раэль-Ламонт.
Герцог ничем не проявлял своего неудовольствие, кивая каждой приветствовавшей его даме с надлежащей любезностью.
В это время их мужья стояли в стороне, увлеченные беседой или же испытывая неудобство от происходящего. Однако никто так и не заговорил с ним, и Уилл принял это как нечто само собой разумеющееся.
– Я заметила великолепные розы на алтаре сегодня утром. Это ваши цветы, миссис Раэль-Ламонт?
Довольно тривиальный вопрос, но все взглянули на Вивьен с неприкрытым интересом, включая и герцога, которому было любопытно, как она выйдет из этой неловкой ситуации.
– Да, они из моего сада, миссис Стивенс, – ответила Вивьен с приятной улыбкой. – Их купили мистер и миссис Уэстон для сегодняшней службы. Я решила, что они вполне соответствуют солнечному летнему утру.
– Разумеется, вы правы, – согласилась Эвелин Стивенс с тонкой улыбкой на губах. – У вас отличный вкус.
– Верно, это ее работа, Эвелин. – Пышная Элизабет Боусли поднялась на две ступени вверх.
Все словно не заметили сказанного, хотя такое замечание, очевидно, было задумано как колкость.
Вивьен откликнулась с очаровательной непосредственностью:
– Я считаю, что работа с цветами и другими растениями очень освежает и радует, миссис Боусли. Так приятно работать на воздухе своими руками и знать, что другие члены нашего городка ценят твои усилия.
Почти все, выражая согласие, закивали головами, как предположил Уилл, главным образом потому, что они только-только покинули церковь и чувствовали, что им следует проявлять великодушие.
Грейс Тилдер долго возилась с зонтиком, пытаясь открыть его, и все зачарованно наблюдали за ней, делая все возможное, чтобы не смотреть на герцога. Впрочем, его это мало волновало. Единственное, что Уилл ощущал в данный момент, – это нежный аромат духов Вивьен, который доносил до него легкий ветерок.
Кто-то рядом откашлялся:
– Ваша светлость, вы... прекрасно выглядите.
Герцог поднял голову и взглянул в глаза женщине, которую никогда не встречал раньше.
– Благодарю, – лаконично ответил он.
Шепот постепенно затих, и прихожане начали медленно спускаться с церковных ступеней, Направляясь домой на воскресный обед. Стоявшие рядом с герцогом и Вивьен леди оставались, однако, на ступенях, словно любопытство приковало их к этому месту.
Наконец миссис Тилдер справилась со своим зонтиком и, снова взглянув на герцога, изобразила широкую улыбку на увядающих губах.
– Так, – пронзительным голосом произнесла она. Все взгляды обратились к ней.
– А каким образом, могу я спросить, вы познакомились с вдовой Раэль-Ламонт, ваша светлость?
Уилл почувствовал, как напряглась Вивьен. Он глубоко вздохнул и сжал за спиной руки.
– Самым естественным: миссис Раэль-Ламонт поставляет цветы для моего имения.
– О да, конечно, – пробормотал кто-то.
Миссис Боусли хихикнула.
– Вы так смелы, миссис Раэль-Ламонт.
От этого замечания, полностью лишенного светской тонкости, кто-то громко ахнул. Даже при летнем солнце, обжигающем кожу, Вивьен ощутила холодок.
Уилл не мог точно определить, злыми были слова женщины или нет, хотя и подозревал, что она произнесла их нарочно. За последние годы он устал от подобной грубости, но забывал об этом рядом с Вивьен. Если бы он не стремился увидеть ее реакцию на него, то не показался бы в таком людном месте. Только сейчас герцог понял, какую непоправимую ошибку он совершил. Ему не следовало приходить сюда.
– Извините, миссис Боусли, – со всей искренностью произнесла Вивьен, – но я не понимаю. В каком смысле я храбрая?
Этот ответ шокировал всех присутствующих. Зонтик миссис Тилдер выгнулся под напором ветра, и ей потребовалось некоторое усилие, чтобы вновь выправить его. Эвелин Стивенс сделала шаг в сторону и уставилась в землю, словно что-то обронила; женщина, которую герцог не знал, закашлялась, прикрыв рот руками. Какой-то мужчина, вероятно муж, тронул ее за плечо и сказал: «Я проголодался, дорогая», – но она не глядя сбросила его руку с плеча.
Несколько секунд царило молчание. Уилл смотрел сверху вниз на Вивьен, а ум его был занят лишь мыслями о ее роскошном теле. Особенно его привлекали ее аккуратно причесанные и блестящие на солнце каштановые волосы. И еще ему в высшей степени были интересны ее мысли. Ему нравилась эта женщина и все, что она говорила и делала.
