— Но я думала, что вы проведете время дома: посидите, поговорите, вспомните прошлое, обсудите будущее. Или сходите в кафе — полакомиться фруктовым льдом.
— Мы разговаривали, бродили по пляжу, смотрели на волны. Обсуждали будущее и ели лед. Все, как ты планировала...
— Я ничего не планировала! — тут же перебила меня матушка и принялась обмахиваться веером.
Хорошо хоть, цвет лица вернулся к нормальному.
— Давай не будем спорить. Я не маленькая и знаю, чего ты добиваешься.
— Я лишь забочусь о твоем будущем.
— Ну конечно. Как же всех стало волновать мое будущее.
— Что? Питер что-то тебе сказал? Обидел?
— Нет, мама, Питер меня не обидел и не сказал ничего неприятного. Все было отлично. Мы гуляли по набережной, а ты же знаешь, как там пыльно, отсюда грязь. А юбка измялась, потому что мы сидели на камнях у берега и кормили чаек.
— Чаек?
Наверное, надо было выбрать птичек поромантичнее. Чайки со своими жуткими воплями мало подходили на эту роль.
— Да.
— Как мило. — Она всплеснула руками и прижала их к груди. — Я так рада, что вы с Питером нашли общий язык.
— Мы его и не теряли, — буркнула я, направляясь в дом.
Навстречу тут же выскочила молоденькая служанка.
— Подготовь мне ванну и чистую одежду, — велела я.
Девушка кивнула и тут же удалилась.
— Айрин, подожди. — Матушка быстро вошла следом. — Но тебя не было всего пару часов. Когда вы все успели?
— Как-то успели, — отмахнулась я, подходя к графину с водой и наливая ее в стакан. — Поэтому я страшно устала, хочу принять ванну и отдохнуть. Надеюсь, ты не возражаешь?
— Ты что-то от меня скрываешь, Айрин.
Родительница встала у меня за спиной, прожигая взглядом меж лопаток.
Совсем как дядя. М-да, они больше похожи, чем я думала.
— Прорывов больше не было, если ты об этом, — промочив горло, отозвалась я и сделала еще глоток.
— Питер точно тебя не обидел? Он, конечно, хороший молодой человек, и я знаю, что он не способен, но все-таки...
— Мам. — Я повернулась к ней. — Все хорошо. Я просто устала. И все. Так что перестань переживать и накручивать себя. А то вновь заболит голова.
Подойдя к матушке, я чмокнула ее в щеку и обняла, шепнув:
— Понимаю, ты волнуешься. Но совершенно зря.
— Ты же мне скажешь, если что-то случится? — отстранившись, произнесла матушка, заглядывая мне в глаза.
— Обязательно, — легко солгала я.
Лгать и хитрить я всегда умела. Но сейчас эта ложь была во благо. Не стоит ей знать про Хоторна. Не сейчас.
Я долго нежилась в ванне, периодически добавляя горячей воды. Мышцы приятно ныли после тренировки, но расслабиться все не получалось.
Стоило закрыть глаза, как я видела его.
Моего мужа.
Худощавое лицо. Резкие черты лица. Глаза — словно сама ночь. Жесткий взгляд, от которого внутри до сих пор все переворачивалось, а сердце подкатывало к горлу.
Я уже и забыла, что он такой... грозный, недосягаемый...
Чужой!
Плеснув воду в лицо, я попыталась успокоиться.
Нет, не такой планировалась наша новая встреча.
А я к ней готовилась. С первого дня после свадьбы. Все тщательно продумала. Каждый взгляд, каждый жест.
И платье подобрала. Красивое. Из голубого шелка, украшенного красивой вышивкой и тончайшим кружевом. Такое, чтобы подчеркнуло каждый изгиб изменившегося тела, лишенного лишнего жира.
Волосы красиво уложила бы на голове короной, а часть прядей легла бы на обнаженное плечо.
Я бы ждала его у окна. Именно у окна, чтобы свет заходящего солнца красиво обрисовал мою фигуру, давая Хоторну возможность все хорошенько рассмотреть.
Он стремительно вошел бы и застыл на пороге. А я... а я бы медленно повернулась, глянув на него с превосходством. Чтобы пожалел о тех словах, что сказал после венчания.
А что вышло?
Я нырнула с головой в остывшую воду и тут же вынырнула, тяжело дыша.
А вышло, что я была грязная, потная, лохматая. Представилась фальшивым именем и объявила себя чужой невестой. Мало того, занималась запрещенным колдовством.
М-да, но кое-чего добиться удалось. Хоторн явно был удивлен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Дядя меня убьет, — прошептала я уже в сотый раз.
От всех этих потрясений к вечеру разболелась голова. И я нашла отличный повод не спускаться к ужину, несмотря на уговоры, просьбу и даже шантаж матушки.
— Айрин, но здесь Питер! Ты не можешь так поступить! — заявила матушка, ворвавшись в мою комнату.
— Ох, слишком громко!
— Что с тобой?
У матушки хватило совести поинтересоваться моим самочувствием.
— Я плохо себя чувствую, — совершенно искренне простонала я, прижимая пальцы к ноющим вискам.
— Это некрасиво. Ты обязана...
— Не обязана. Я Питера не приглашала.
— Но он ждет.
«Уф, опять она голос повысила. А у меня в голове будто колокола затрезвонили. Все разом».
— Скажите ему правду. Уверена, Питер поймет.
«Тем более что прекрасно знает причину плохого самочувствия! Зачем он вообще явился? Я же просила оставить меня одну и дать собраться с мыслями!»
— Нет, ты что-то от меня скрываешь!
Матушка села на кровать и схватила меня за руку.
— Питер сделал что-то... неприличное?
— Мам, ну сколько раз повторять? Все хорошо. Я просто устала. Да и после прорыва еще не пришла в себя. И только.
— Точно?
— Точно-точно, — отозвалась я, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не вызвать новый приступ боли.
— Хорошо. Я извинюсь перед Питером за тебя.
Матушка так выразительно на меня глянула, будто я совершила страшное преступление, за которое ей теперь придется расплачиваться.
— Спасибо.
— Приказать принести тебе ужин сюда?
— О нет, — скривилась я. — Не хочется пока. Попроси слуг принести лекарство.
— Хорошо, отдыхай, дорогая.
Она ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Выпив целебную настойку, я укуталась в одеяло и вскоре уснула.
Глава 9
Айрин
Благодаря тому, что легла рано, я проснулась на рассвете. Настойка действительно помогла: от боли не осталось и следа.
Сладко потянувшись, я умылась, переоделась и выскользнула из дома.
Тишина.
Можно спокойно уйти из дома, и никто не заметит. Матушка раньше обеда точно не встанет и не хватится. Значит, можно сделать то, о чем давно мечтала.
Я вернулась в спальню, схватила сумку и быстро сложила туда купальные принадлежности, взяла из ванной комнаты большой махровое полотенце.
Затем спустилась вниз и тут же наткнулась на повариху.
— Доброго утречка, госпожа, — произнесла она, сжимая в руке поварешку, словно грозное оружие.
Может, так оно и было. После того, как произошел прорыв, приходиться все время быть настороже.
— Доброе. Можно мне яблок и пирожки вчерашние?
— Ох, — спохватилась кухарка, вспомнив о своих обязанностях, — вы же не ужинали вчера. Давайте я вам завтрак приготовлю. Яичек пожарю, кашки сварю с маслицем топленым.
— Некогда. Я спешу на пляж.
Я сама схватила с большой тарелки пару яблок, тут же бросила их в сумку и потянулась к пирожкам, которые лежали на тарелке, укрытые тонкой салфеткой.
— В такую рань?
— Зато вода теплая и нет никого.
— Я конюха кликну, пусть проводит. Нельзя вам, госпожа, одной по городу ходить. Солнце только встает, мало ли какие разбойники по пути попадутся.
— Они уже спят давно, — рассмеялась я. — Ничего, я могу за себя постоять.
Повариха еще долго сопротивлялась, пытаясь меня переубедить, но потом сдалась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
К яблокам и пирожкам она добавила еще бутерброды с запеченными на гриле овощами и ароматной бужениной да небольшую бутыль с прохладным лимонадом.
