С него хватило и подруги Нэнси. Особа, правда, безвредная, даже забавная... и не стала бросать на него исподтишка сочувственных взглядов — но чересчур активная, все время мельтешит, болтает и чего-то шепотом хочет от Нэнси (ему так и не удалось расслышать, чего именно). На такой бы он не женился — заговорит до смерти!
Зато Нэнси выглядела счастливой невестой — взволнованная, улыбающаяся, в белом платье и с подаренной им аметистовой подвеской на шее. Когда мировой судья закончил церемонию, она нагнулась к новоиспеченному мужу (он, Ник, «новоиспеченный муж»! Еще год назад такое сказали бы — не поверил!), на миг прижалась щекой к его волосам — и лишь потом пригнулась еще ниже, чтобы ему было удобнее поцеловать ее.
Дело успешно продвигалось к концу — торжественный ужин был уже закончен, соответствующее количество бокалов шампанского выпито, Бен принес кофе, и Робби, смекнув, что танцев сегодня не будет, начала поглядывать на часы. Потом сделала Нэнси отчаянный знак глазами — наверное, думала, что никто не заметит.
— Я сейчас! — Нэнси вытерла салфеткой губы и вместе с подругой устремилась к выходу.
Ник прислушался — они зачем-то побежали на кухню.
— Я, наверное, сейчас тоже к себе пойду... — неожиданно сказал Бен.
— Что? — удивился Ник.
— Ну... неудобно. Вы же только поженились, наверное, вдвоем хотите побыть... Позвонишь, когда надо будет.
Ник присмотрелся: Бен явно не шутил — наоборот, выглядел смущенным. Вот уж на него не похоже!
— Брось... Ты же знаешь — у нее своя спальня, у меня своя... и все такое.
— Все равно неудобно.
Раздались шаги, и в гостиную впорхнула Нэнси.
— Робби уже уходит, — сообщила она.
Когда, проводив Робби (и получив повторную порцию поздравлений, пожеланий, напутствий и так даже — очевидно, та сочла своим долгом компенсировать нехватку гостей), они с Нэнси вернулись в гостиную, Бена там не было.
Стол с кофейником и пустыми бокалами, мерцающая огоньками елка, букет кремовых роз на каминной полке — и они двое.
— Ну вот... — сказал Ник, не зная, что еще сказать. Нэнси стояла совсем близко и, кажется, была так же слегка растеряна, как и он — свадьба кончилась, а что дальше?
Он прижался лбом к ее плечу, вдохнул знакомый запах и замер, боясь спугнуть странное ощущение умиротворения. Почувствовал, как Нэнси гладит его по голове, ерошит волосы — обхватил ее обеими руками, теснее притягивая к себе.
Его желания — откуда они брались, ненужные, бесплодные? Наверное, врач сказал бы, что дело в гормонах, которые по-прежнему продолжали вырабатываться. Вот и сейчас — хотелось обнять ее... целовать, гладить, расстегнуть крохотные пуговки сзади на платье, попробовать на вкус ее кожу, ее губы...
— Нэнси... — Он поднял голову и взглянул в ее теплые дружелюбные глаза, не зная, что сказать: «спасибо»? Или «прости»?
Вместо этого он предложил:
— Там шампанское осталось. Давай выпьем, — чуть усмехнулся, — за нас с тобой. — Устала?
— Нет...
Нэнси взяла из его рук бокал и выжидательно посмотрела.
— Ну... за нас?
Она кивнула, бокалы, столкнувшись, зазвенели, и холодная кисловатая жидкость пролилась в горло.
— А о чем ты там с Робби шепталась? Что она от тебя хотела?
На самом деле Нику хотелось спросить: «А что она про меня говорила?» — но вопрос этот был дурацким, бестактным и напрашивался на неприятный ответ.
— Она попросила с собой кусок торта... — смутилась Нэнси — и хихикнула при виде удивления, промелькнувшего на его лице. — Под подушку собирается положить!
Ник не сразу понял — но потом до него дошло... Старая примета — если на ночь под подушку положить кусок свадебного торта — во сне увидишь своего будущего мужа!
— Она что — так верит в приметы?
— Угу, — подтвердила Нэнси, шаря глазами по столу. — И в гороскопы, и в гадание. — Выбрала пирожное, откусила и закончила: — Она мне вчера вечером гадала!
— Ну, и что нагадала?
— Массу всего, — охотно, со смехом, начала рассказывать она, — трефовую даму-разлучницу, и дальнюю дорогу, и радостную встречу, и новый дом, и троих детей...
«Вот трое детей — это для нас самое актуальное...» — подумал Ник, а вслух сказал:
— Я рано встаю обычно, так что завтра позавтракай без меня. А я к обеду освобожусь — тогда все дела сделаем и мебель тебе закажем. Подумай пока, что еще надо...
— А на дорожку ты со мной не пойдешь?
— Завтра нет... работы много. Ладно, поздно, наверное уже... Пойдем, я тебя до спальни провожу.
Показалось ему — или она была слегка разочарована?
И снова, как всегда: «гигиенические процедуры» (черт бы их побрал, самое противное и унизительное), мытье, массаж... Все как обычно, лишь в какой-то момент Бен, разминая безжизненные мышцы Ника, без энтузиазма в голосе спросил:
— Может, мне теперь стоит ужинать у себя? Ну... хотя бы первое время...
По утрам Бен, подняв его и усадив в коляску, приносил завтрак, после чего возвращался к себе досыпать, а вот ужинали обычно вместе.
— Еще не хватало! — отозвался Ник. — Чего ты вдруг?
— Ну, я подумал...
— Да брось ты!
Удовлетворившись ответом, Бен быстро закончил массаж, уложил Ника в кровать, сказал привычное:
— Ладно, если что — позвони, а я пошел. — И, громко зевнув, отправился восвояси.
Ник не сомневался, что, едва добравшись до койки, Бен рухнет на нее и захрапит.
Самому ему спать совершенно не хотелось. Лежа на спине, он перебирал в памяти все, что случилось за день. Приезд Нэнси... и какая она была смешная в этих тапочках с ушами... Все-таки хорошо, что теперь она здесь, близко! Нужно будет сразу после праздников разобраться с ее делами... и зря он не сказал, как ей идет это платье...
Когда раздался тихий стук в дверь, Ник подумал, что ослышался, но стук повторился, и он торопливо отозвался.
— Можно? — спросила Нэнси, входя.
Она была все в тех же забавных тапках, смотревшихся совершенно по-дурацки в сочетании с кружевным пеньюаром, сквозь который просвечивала ночная рубашка тепло-розового оттенка. «Похоже на розовый кварц», — машинально подумал Ник.
Подошла, присела на край кровати — вид у нее был смущенный.
— Ну чего? — улыбнулся он, дотягиваясь до ее руки.
— Ник, я тут подумала... Сегодня все-таки наша брачная ночь, и то, что мы каждый в своей комнате, — это как-то не по-людски получается... подожди, не надо, — тряхнула она головой, думая, что Ник хочет что-то сказать — но он и не собирался. — Я помню, что... что ты тогда говорил — но ведь просто поспать вместе мы можем?!. Или... это плохая идея? Мне уйти лучше?
Он помотал головой — слова не шли на язык, только сердце билось все быстрее и быстрее, да во рту стало сухо. Откинул одеяло и, когда Нэнси уже шевельнулась, собираясь улечься рядом, попросил:
