Лориан понял, что ему пора уходить. Он стал выползать из тесного шалаша и поранил коленку.
— Мама, зачем тебе каменный нож?
— Тебе показалось. Это каменная рыбка с острым плавником. В темноте просто не видно, — слукавила мама. — Не плачь по ночам, а то прибежит Кап Капыч, — шепнула она вдогонку.
— Хорошо, я не буду плакать, я почти взрослый — серьезно ответил мальчик.
Мамина сказка стала воспоминанием о последней в его жизни ночи детства, проведенной вместе с мамой.
ПЕРВАЯ ОШИБКА
Без естественной потребности в твердой пище тело перуниканца близко к анатомическому совершенству. Но перепады настроений, как перепады температуры, сохраняли на Перунике магическую власть над организмом. Любой речной ребенок знал холод и жару, слышал рассказы о разных опасных внутренних болезнях, о коварной песочной чесотке, но первое столкновение с собственной совестью — всегда критический момент для человеческого сознания.
О «Великая Завеса! Та самая Завеса, что столь быстро открыла смешную тайну старых женщин. Чтоб тебе утонуть в самом глубоком месте реки! Из~за тебя я теперь живу на острове. Вдали от бабушки, ровесников и детских игр. Окажись ты плотнее, я бы не засмеялся…» — так думал мальчишка, сидя на прохладном камне и болтая ногами в воде. Какой же завесой скрыты от него тайны Вселенной? Не ожидают ли его худшие разочарования?
Подслеповатая луна тускло освещает планету, много тысяч лет назад пережившую невиданную катастрофу. Оторванных от родных планет людей заставили забыть слово — «война», но в их жилах по-прежнему течет грешная огненная кровь, вынуждающая совершать безрассудные поступки, превращающая великовозрастных мужчин и зеленых юнцов в порволанов, наделенных кипучим пылом.
Самостоятельно думать труднее, чем плыть против течения или поперек высокой волны. Лориан, лихорадочно подгоняя себя, упорно плыл по студеной реке. Оскальзываясь на холодных камнях, выбрался из воды, На берегу беззубой улыбкой его встретил Иго. Шумное сопение воришки, принюхивавшегося к запахам ночного становища, раздражало синеглазого. Лориан тайком крался мимо шалашей, в которых, громко храня, спал» предавшие его люди. Прошел мимо укрытия колдуньи. Остановился перед лежащей на песке занавеской. Это ее держали на вытянутых руках женщины в ночь посвящения, закрывая каменного уродца. По обряду, посвящаемым полагается пролезть в пасть и выбраться из заднепроходного отверстия каменной глыбы. Лунное безумие охватило шального мальчишку, и он справил малую нужду на сухие камышовые палочки, составляющие материю занавески. Но этого было ему недостаточно. Лориан направил горячую булькающую струю в пасть глупого камня, едва едерживая смех. Вернулся на берег и бросился в воду, показавшуюся обжигающе холодной. Долго плыл во мраке, широко взмахивая руками над водой. Ломило затылок, перед глазами ходили радужные круги. Выбираясь на берег острова, Лориан шатался от изнеможения. Стучало в висках. Лютый озноб сотрясал его тело. От досады мальчик надрывно зарыдал. Он с трудом добрел до шалаша и как подкошенный повалился под ноги матери, выскочившей навстречу. Лориана занесли в шалаш и положили на камышовую подстилку. Мальчик метался и бредил. Положив прохладную ладонь на горячий лоб сына, мама встревоженно прислушивалась к его бессвязным речам.
Двое суток прошли в горячечном бреду. На третий день обессиленному Лориану привиделся колдовской сон. Он услышал странный голос:
«Мальчик, ты меня слышишь?»
«Это ты, Говорящий Камень?» — в паническом ужасе спросил мальчик.
«Нет, нет, успокойся. Не существует никакого говорящего камня. Неужели ты не слышишь? С тобой говорит женское существо. Я не причиню тебе вреда. Представь меня похожей на маму».
«Я не знаю, кто ты. Я слышу этот голос впервые в жизни», — признался Лориан.
«Это не так, — мягко не согласилась невидимая собеседница. — Мы часто и подолгу беседовали. Ты один из моих любимых…»
«Один из любимых? — переспросил пораженный Лориан: — Мы много беседовали? — Во сне он ворочался с боку на бок, лихорадочно облизывая воспаленным языком потрескавшиеся до крови губы. — Неужели это ты говоришь со мной, Большая Рыба?»
«Не хочется тебя огорчать, малыш. Когда-нибудь Большая Рыба обязательно похвалит тебя за хорошие дела. Не сомневайся в ее существовании. Но на этот раз с тобой разговаривает лучший товарищ по забавам. Угадай вето? Я подсказала тебе красивое имя».
Лориан не сомневался:
«Вода? Вода бывает говорящей?»
Невидимый собеседник немного обиделся:
«Надо же, а я бы спросила, есть ли на Перунике не говорящая вода? Или ты не слышал сонное бормотание утренних волн, споры говорливых дневных потоков, шепот прозрачного вечернего ручья, искристый смех водопада? Я подсказала тебе твое имя, Лориан. Я готова всегда помочь в любой беде».
«Ты?» — с замиранием сердца спросил Лориан. — «Конечно, ведь это я помогала тебе вернуться, выталкивая тебя на берег острова».
Не просыпаясь, Лориая заревел, как ревут набедокурившие мальчишки, осознавшие серьезность своего проступка.
«Я плохой. Я осквернил племенное божество. Мне нет прощения».
«Ну не знаю, если ты будешь пускать ручейки соленой воды, то я подожду другого удобного случая».
Лориан притих.
«Тебе не нравится соленая вода?» — спросил он загадочную собеседницу.
«У меня есть брат — Соленый океан. Мы встречаемся с ним далеко в Трехморье. Мы живем в мире и согласии, но я не понимаю его. У меня тоже есть недостатки, но он иногда просто невыносим. Впрочем, это дела семейные. Я хотела поговорить с тобой о другом».
«Прости, я скверно себя чувствую. Не следует плавать по ночам».
«Нет, нет, нет. Я, Вода, не против, чтобы такой мальчик плавал в реке и озерах когда заблагорассудится. Ты заболел не от холодных капелек на теле».
«Не от студеной воды? А от чего мне плохо?»
«Лихо пришло с другой стороны. Не беда. Я верну тебе здоровье».
Невидимая собеседница умолкла. Неожиданно Лориан почувствовал, что жар из него выходит и измученное тело перестало сотрясаться мелкой дрожью.
«Видишь, ты от меня на расстояния, а я могу управлять твоим телом. Плохо тебе потому, что ты считаешь себя виноватым».
«Я… А разве не…»
«Я всего-навсего вода и не знаю, будешь ли ты внимать всем рекам, озерам и болотцам в мире. Я — одновременно утренний туман над Миссией и затяжные дожди над ле^ сами и степями Перуники. Я, Вода, живу по законам природных стихий. Порой совсем не понимаю человеческий разум. Есть люди, которые вредят воде или боятся ее. Но мне кажется, ты не сделал ничего такого, что могло бы испортить наш с тобой мир… Я буду помогать тебе, но не могу поручиться за все стихии. Видишь ли, я не в ладах с Камнем».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
