Пожилой ротозей медленно хлопал глазами, он держал в руках плакат: «Свободу Сундушникову!»
— Кто это — Сундушников? — спросил я у Сорочкина.
— Делец, — ответил он. — Из этих, из новокомсомольских деятелей, молодой да ранний. Спекулировал драгметаллами, разбогател, но попался на хищении бронзового бюста Инессы Арманд. Теперь он в тюрьме, но сидит в комфорте. Его бывшие дружки, нынешние деятели компартии, за него хлопочут. Подводят под амнистию.
— Амнистия не потребуется. Его освободят, как только бабахнет «Пожарский».
Сорочкин пристально на меня посмотрел.
— Послушайте, Дми… то есть Лопе де Вега. Крейсер не должен бабахнуть. Мы вас вызвали из Москвы для того, чтобы…
— Ясно, ясно, Валентин. Конечно, я постараюсь помочь вам. — Я взглянул на часы. — Без пяти три. Я бегу к вашему Ибаньесу. Где мы с вами встретимся?
— Как только освободитесь, давайте сразу в редакцию. Она вон за тем углом, метров сто пятьдесят. Газета «Приморское слово».
Когда я, миновав последний — секретарский — кордон, зашел в кабинет мэра, то бишь, как их теперь опять называют, председателя горсовета, меня поразил огромный портрет Маркса и Ленина — оба стояли в полный рост за креслом Сидоренко, причем у Маркса был вид слегка брезгливый, а Ленин, в кепке, улыбался с хитростью — оттого, наверное, что дело было сделано.
Родриго Ибаньес Михайлович Сидоренко встал мне навстречу — маленький, толстенький, в светло-коричневом костюме-тройке. Волосы у него были как будто крашеные.
— А, корреспондент, — сказал он немного в нос и протянул мягкую руку. — Вот, знакомьтесь, — кивнул он на сидящего у приставного столика крупного мужчину в милицейской форме, с асимметричным лицом. — Наш начальник УВД.
— Полковник Недбайлов, — привстал тот и пожал мне руку.
— Вот, Хулио Иванович, — сказал мэр (будем так уж его называть), пригласив и меня сесть за приставной столик, — приехал корреспондент из Москвы разбираться с крейсером.
— А чего разбираться? — Полковник завозил пол столом огромными ботинками. — Продавать надо крейсер, пока он весь к свиньям не сгнил.
— Вот, — кивнул мэр. — Таково наше мнение. Оно родилось не вчера, и пришли мы к нему не просто. Вас как зовут? Дмитрий Сергеич? Вы запишите, Дмитрий Сергеич, — сказал он, увидев у меня в руках раскрытый блокнот, — что продажа авианосца есть наилучшее решение данной проблемы. Денег на достройку судна нет и не будет.
— Это спорный вопрос, Родриго Иба… Михайлович, — сказал я. — Требуется четыреста миллионов, это не такая уж безумная сумма.
— Я так и думал: вы уже встретились с Шуршаловым! Не слушайте его. — Мэр постучал указательным перстом по неожиданно звонкому лбу. — У него тут заклинило. Четыреста миллионов! Это он так считает. Наши финансисты подсчитали, что нужно не менее трех миллиардов. Шуршалов тут, простите, всем плешь проел. Превратился, можно сказать, в городскую достопримечательность. Вроде Ханы Пугач.
— Хана Пугач? Кто это?
— Есть тут одна дама, — усмехнулся мэр. — Перед ней как раз захлопнули выезд евреев в Израиль. Вот она ходит и всем рассказывает… Да не надо это писать, — строго добавил он, между тем как я строчил в блокноте. — Это, знаете, внутренние наши проблемы.
— Родриго Михайлович, продажа недостроенного крейсера оскорбляет патриотические чувства многих россиян, — заметил я. — Это отнюдь не внутренняя проблема. Только что я слышал, как у дверей мэрии на стихийном митинге Головань обещал главному строителю, что изыщет деньги на достройку…
— Головань… — Начальник милиции состроил пренеприятнейшую физиономию. — Этого трепача надо повесить на столбе у въезда в Гнилую слободу. — В конце чуть не каждой фразы полковник добавлял нечто шипящее — вроде «шиш».
— Почему в Гнилой слободе?
— Да он оттуда родом, шиш. Он это скрывает, а вы спросите у Пугачихи, это же его сестра, двоюродная, шиш.
— С Голованем мы только что имели серьезный разговор, — сказал мэр. — Привели наши аргументы. Вы не слушайте его уличные выкрики. Ему тут приготовлен хороший прием, и можно ожидать, что он… ну, смягчит свою позицию.
— Не думаю, что Головань отступит, — сказал я, — но ладно… Денег на достройку нет, хотя, я уверен, будь у правительства политическая воля, они бы нашлись. И вы полагаете, что, если крейсер продать, Приморск получит крупную сумму?
— Мы реалисты, Сергей Дмитриевич, — строго сказал Родриго. — И прекрасно понимаем, куда пойдут деньги. Но кое-что нам обломится — это оговорено во всех подготовленных бумагах. Уж, во всяком случае, хватит на покрытие бетоном Ахтырского спуска к центральному рынку.
Он стал излагать впечатляющие выгоды, которые ожидают Приморск в результате бетонирования спуска, — это был, наверное, его пунктик. Недбайлов поднялся, встав как бы третьей фигурой на портрете Маркса и Ленина, и, надвинув на густые брови фуражку, направился к двери. Я сказал, перебив Родриго Михайловича:
— Простите. У меня вопрос к начальнику милиции.
Тот остановился вполоборота:
— Ну?
— Известно ли вам, что готовится заговор? Что мятежники хотят вывести крейсер на рейд и в полночь выпалить из пушки по мэрии?
Тут они оба распахнули свои пасти и принялись хохотать. Сквозь смех выкрикивали:
— Да он потонет, как только оторвется от стенки… Выпалит, шиш! Чем? Гнилыми помидорами?.. Где снаряды возьмут?
— Снаряды? — Я был смущен тем, что сморозил глупость. Однако моя быстро работающая фантазия подсказала, что где-то есть склад, забитый снарядами.
— Уморил ты меня, корреспондент, шиш. — Хулио Иванович вытер глаза тыльной стороной ладони и вышел из кабинета.
— Сергей Григорьевич, — обратился ко мне мэр.
— Дмитрий Сергеевич, — сердито поправил я.
— Извиняюсь. — Мэр протянул мне сигареты, я мотнул головой, и он закурил сам. — Скажите, пожалуйста, — он был страшно вежлив, недаром же его в городе запросто называли «наш Ибаньес». — Кто эти самые «заговорщики»?
— Адмирал Комаровский и его курсанты.
— Комаровский… — Родриго задумчиво фыркнул носом. Конечно, мы знаем, каких взглядов он придерживается, но — вывести училище…
— По моим сведениям, которым вы все равно не верите, курсанты морского училища готовятся разоружить местный полк и произвести в городе аресты по списку. Он у них уже составлен. Выстрел с крейсера послужит сигналом.
— И кто же в этом списке значится?
— Откуда мне знать? Сами подумайте… Местные демократы, коммерсанты… Может, даже вы состоите в списке, Родриго Ибаньесович.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
