— Привет, моя малышка, — говорил он так тихо, словно пытался ее убаюкать своим голосом. Мария открыла глаза и посмотрела на высокий, строгий шпиль церкви. Вместе с отцом они любили разглядывать церковь, начиная с самой верхушки.
— Мария, ты все делаешь правильно, не останавливай себя, не сомневайся, — его голос продолжал властно руководить ее сознанием, а она поддавалась и слушала, внимая каждому слову.
— Только не уходи, папа, — вдруг вслух начала говорить она. — Ты снишься мне каждую ночь, и я не могу простить себе то, что тебя нет. Я знаю, что виновата перед тобой так, как никто другой.
— Мария, милая моя девочка, почему ты так себя мучаешь, зачем? — Голос отца становился строгим, словно уговаривал ее не показывать слез при людях, но она не могла себя остановить.
— Иногда мне кажется, что я ищу тебя повсюду. Я владею телами и сердцами многих мужчин. Многие женщины ненавидят меня за это. Прости меня, папа.
— Любимая моя Мария, тебе не за что просить прощение. Ты не виновата ни в том, что я умер, ни в том, что ты нравишься мужчинам.
— Не смей так говорить! Ты не умер! Ты жив! — Мария попыталась встать, но дух отца опрокинул ее обратно на землю.
— Мария, ты должна смириться с моей смертью. Ты все делаешь правильно. И помни, что я всегда с тобой, и ты ни в чем не виновата, Мария… Вспомни историю про маленькую лошадку, что я тебе так часто рассказывал. Помнишь?
— Да, я помню. Маленькая лошадка Бэлла ушла из своего стада, потому что на ее боку было пятно, не свойственное породе. И ей пришлось уйти из стада еще жеребенком. Хозяин очень был расстроен потерей, потому что за это пятно ему давали хорошие деньги. Но среди лошадей была своя система отбора лучших из лучших.
— Верно, все верно. И когда Бэлла оказалась одна среди чужих лошадей, ей стало спокойно. Она стала подвозить сама незнакомых детей до дома. Она полюбила мир людей. Он был другим, не таким, из которого пришел ее хозяин.
— Но однажды хозяин стада породистых лошадей нашел Бэллу в поле, когда она играла с другими лошадьми. Он подошел к ней и попытался накинуть хомут.
— Она попыталась увернуться, на секунду посмотрела ему в глаза, и слезы потекли из ее глаз. Хозяин решил, что она действительно больная, но Бэлла знала, что она свободна.
Мария открыла глаза и почувствовала, как кто-то положил руку ей на голову.
— Спасибо, папа. Я не буду больше терзать тебя.
Она сидела там долго. Послышались звуки органа. Кто-то готовился к выступлению. Перед ее глазами возникали картинки и образы всех мужчин, с которыми она проводила долгие ночи. Она видела и свое лицо: измученное, раненное усталостью, изможденное болью и муками. Казалось, что лица не останавливаются, а только ускоряются и увеличиваются в количестве. Голова кружилась, но она заметила, что среди различных образов лишь один она замечает — образ собственного отца. «Прости меня, прости. Я все поняла. Да, кажется, я все поняла», — бормотала она в ожидании прощения, облегчения, но ничего не происходило, и ей становилось только тяжелей. Она попыталась подняться и уйти с территории церкви, чтобы ее никто не видел. Но на улице появились музыканты, которые играли в барабаны и громко призывали людей участвовать в каком-то фестивале. Облокачиваясь на стены домов, она прошла мимо, волоча за собой сумку. Несмотря на то, что поднялся сильный ветер, Мария сняла пальто и подставила грудь и лицо ветру — ей хотелось исчезнуть вместе с ветром прочь отсюда.
Ее догнал один из музыкантов, сунул в руку какую-то бумажку, сообщив, что это очень важно для нее, после чего скрылся за поворотом. Мария, наконец, остановилась и стала оглядываться по сторонам. Вокруг никого не было. И ветра не было. Также, как и несколько часов назад, светило солнце. «Надо зайти в кафе и умыться. Отец бы не одобрил подобный внешний вид!» — вдруг ей снова показалось, что кто-то поглаживает ее по плечу. Она обернулась и увидела свое отражение в витрине картинной галереи. «Я не одобряю, я», — решительно сказала Мария и сделала уверенный шаг вперед.
Глава 10. Кукловод
Единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему.
Оскар Уайлд
Mария стояла, глядя в воду с моста. Мимо проносились машины и велосипедист. Конечно, она понимала, что увидеть свое отражение в воде у нее не получится, но она вглядывалась с каждой секундой все сильнее. В один момент она вдруг снова почувствовала себя девочкой, которая впервые посетила этот город и ждет, когда мама и папа вернутся с сахарной ватой к ней. Ей вдруг очень захотелось покататься на карусели, забраться к отцу на шею и говорить ему, что он самый быстрый конь на свете! Тут же она оборвала свою мысль, заметив, что именно таким эпитетом награждает своих любовников, когда провожает за двери. «Но ведь может быть, это нормально, если я ищу в каждом встречном что-то похожее на моего отца? Кто сказал, что это не правильно? И почему вообще я должна кого-то слушать? Мне хорошо и точка!» На этих словах она встрепенулась и выпрямилась, словно впервые в жизни она почувствовала уверенность в себе и своих силах.
Она радовалась новому чувству, но состояние менялось ежесекундно. Вдруг она увидела себя подростком и вспомнила, что носила в тот период одежду исключительно темных оттенков. Впрочем, ее с детства привлекали черные вещи. В них она чувствовала особый уют тела. Черный цвет словно окутывал каждую клеточку и защищал от пагубного влияния окружающей среды. Например, однажды она придумала, что если родители ругаются и она наденет черную кофту, то все плохие эмоции разобьются о тонкую стенку материи. А в школе, где каждый день кто-то из одноклассников пытался самоутвердиться различными способами, она и вовсе носила исключительно черные платья и костюм. Ее пристрастие к темной одежде всегда подпитывало то, что мать тоже любила черный цвет, утверждая, что он лучше всех подчеркивает индивидуальность женщин.
— Только не забывай добавлять в свой туалет маленький сюрприз для окружающих — брошь другого тона или заколку с яркими камнями, — постоянно твердила она, когда видела, что Мария крутится возле нее, пока они собираются на прогулку или в гости. Но она добавляла еще одну важную фразу, которую обязательно подчеркивала интонацией. — Выбирай всегда аксессуары так, чтобы они в первую очередь нравились тебе. Лично твое настроение для тебя должно быть важнее всего. Будешь в хорошем настроении ты — и все вокруг будут тебе благодарны, сами того не понимая!
Будучи подростком, она всегда выбирала сумку ярко-красного цвета. Все может быть черным, но не сумка! Уже в 10 лет Мария экспериментировала с макияжем, который многих отпугивал. Незнакомые люди навскидку давали ей 15 лет. А молодые люди приглашали на свидание. Приглашением, конечно, это сложно было назвать, вид Марии располагал к фривольностям со стороны противоположного пола, и она привыкла к этому так сильно, что, повзрослев, стала требовать внимания к себе все больше и больше. Она была ненасытна абсолютно во всем.
