Читаем без скачивания У ангелов нелетная погода - Татьяна Батенёва

Пока наспех набросанный план не нравился ему своей неконкретностью, расплывчатостью. Но другого все равно не было, как и времени на его шлифовку и доработку. И он набрал в компьютере строчку «Издательство «Тетра-пресс», адрес, телефоны…».

Секретарша в приемной директора издательства – седая дородная женщина, не Барби в мини-юбке – с порога просветила его рентгеновским взглядом. Он поздоровался, положил на стол визитку. Он знал, что на секретарш его солидный вид, подчеркнутая корректность всегда производят нужное впечатление.

– Вам назначено? – с легкой иронией спросила дама, прекрасно зная, что на самом деле никакой встречи с владельцем адвокатской конторы «Вагнер и партнеры» в расписании ее начальника нет.

– Нет, но дело, к сожалению, не терпит отлагательства, – склонил безупречно причесанную голову Илья. – Пожалуйста, доложите господину Чересову, что я настоятельно прошу принять меня. Не задержу его более десяти минут.

Секретарша выплыла из-за стола, аккуратно открыла дверь в кабинет директора, через пару минут вернулась.

– Алексей Юрьевич просит вас.

В дальнем углу большого кабинета за простым столом светлого дерева Илья увидел мужчину, которого без колебаний счел сверстником – лет сорока или около. Пока тот вставал и выходил навстречу, пока коротко и энергично жал руку, жестом пригласив за другой стол – для переговоров, Илья уже успел составить себе о нем некоторое впечатление. Деловой, хваткий, своими интересами никогда не поступится, с подчиненными строг, с партнерами остер – пальца в рот не клади, но серьезное предложение оценит сразу…

– Алексей Юрьевич, сожалею, что отрываю вас от дел, но ситуация серьезная. Речь идет о вашей сотруднице Ларисе Николаевне Северцевой. Она на отдыхе в Турции, там у нее похитили дочь восемнадцати лет. Пока обстоятельства неясны, никаких требований не выдвинуто, но сама Лариса в состоянии шока. Мне необходимо понять, не было ли у нее на работе конфликтов, участники которых могли бы таким образом свести с ней счеты.

Чересов, все это время спокойно и слегка иронично смотревший на нежданного посетителя, поднял брови.

– А вы, простите… э-э-э, Илья Эдуардович, представляете интересы Ларисы Николаевны?

– В какой-то степени. Я юрист, но к тому же Лариса Николаевна и Аня – близкие мне люди. И я полагаю, что мое вмешательство может оказаться полезным во всех смыслах.

– А консульство в Турции уведомлено? Наше посольство в Турции?

– Да, Лариса… Николаевна сама была в консульстве в Анталии, написала заявление в полицию аэропорта, поскольку девочка пропала там. Но пока никакой новой информации не получено. И я хотел бы повторить свой вопрос: не было ли у нее на работе конфликтных ситуаций с сотрудниками или авторами, которые… могли бы вызвать желание отомстить ей?

– Видите ли… – Чересов побарабанил пальцами по столу. – Я, пожалуй, не очень надежный источник информации в этом случае. Конфликты в редакциях, если и бывают, до меня доходят редко. Помимо тех случаев, когда дело приобретает юридический оборот. Ну, вы понимаете, судебные иски, плагиат и прочее. Но с Ларисой Николаевной за все годы, что я здесь работаю, ничего подобного не происходило.

– Финансовые проблемы? Гонорары авторам? Отклоненные рукописи? Возможно, я преувеличиваю, но не могло ли быть конфликтов на этой почве?

– Хм… Ничего такого я не помню. Возможно, вам лучше поговорить с главным бухгалтером и сотрудниками ее редакции. Я сейчас распоряжусь, вам уделят время.

Чересов подошел к своему столу, нажал кнопку интеркома:

– Лидия Ивановна, зайдите.

Дородная секретарша вошла, кивнула в ответ на указания и снова бесшумно вышла.

– Извините, что оказался так мало информативен. – Чересов протянул руку. – Какая помощь нужна Ларисе Николаевне? Может быть, деньги?

– Да нет, с деньгами как раз проблем нет, благодарю, всего доброго! – Илья ответил на рукопожатие, пошел к двери.

– Вы держите меня в курсе, звоните, если будет информация, – в спину ему проговорил Чересов.

Илья обернулся, коротко поклонился.

Разговор с главным бухгалтером оказался еще короче: никаких претензий по договорам авторы не высказывали, жалоб не писали, документы редакция Ларисы всегда сдавала исправно, без нареканий, планы выполнялись…

Заместительница Ларисы, пожилая, кутавшаяся в вязаный платок Земфира Павловна, тоже ничего особо конфликтного не вспомнила. Она долго и невнятно бормотала себе под нос речь, из которой Илья улавливал лишь отдельные пассажи:

– Авторы всегда недовольны, конечно, бу-бу-бу… но Лариса Николаевна умеет находить общий язык, да и как тут быть довольными – авторские гонорары небольшие, хоть и в других издательствах платят примерно так же, бу-бу-бу… разве что авторам «первого десятка» больше, но их и есть десяток, таких авторов, а где ж их больше взять, если приносят и присылают такую белиберду, прости господи, бу-бу-бу… что приходится не редактировать, а переписывать…

– Калараш! – вдруг хрипло прокаркало из-за стеллажа, у которого притулился столик Земфиры Павловны.

– Что? Что Калараш? – возопила Земфира. – Что вы все со своим Каларашем?

– А то Калараш, что он тут чуть всю редакцию не разнес! – Из-за стеллажа выглянул старик с пушистой седой гривой а-ля Маркс, в накинутой на плечи потертой меховой жилетке.

– Ну что вы, Глеб Петрович, вечно все преувеличиваете! – Земфиру передернуло под платком. – Ну, он пошумел, но он такой и есть, Калараш!

– Пожалуйста, чуть подробнее, – как можно вежливее попросил Илья. – Кто такой Калараш?

Старик Маркс махнул изящной рукой, пальцы у него были похожи на тонкие бамбучины.

– Сумасшедший! Книжки пишет про самосовершенствование – бред помраченного сознания. Наговоры-установки, стишки-установки и прочее. «Мой дух окреп и тело укрепит, восстану я, дух тело озарит!» Лариса ему сто раз объясняла, что мы печатаем художественную литературу, а не псевдомедицинскую, так он куда только не жаловался, и ей угрожал, и к заму ходил.

– А что он собой представляет? – Илья насторожился на слово «угрожал».

– Целитель, черт его не знает! – Маркс отхлебнул из гигантской чашки с цветочками. – Бывший учитель физкультуры, что ли! Говорит: а у меня художественная литература, только не бесполезная, как простые стихи, а с пользой для здоровья! «Посильно укрепляй ты мускул, и в нем поселится корпускул!»

– А адрес его у вас, случайно, не сохранился?

– У нас нет! – пискнула Земфира.

– Мы его не печатали ни разу, – пробасил Маркс. – Зато его в издательстве «Темпора» пачками печатают, там наверняка знают.

– И между прочим, хорошие деньги делают, а вы говорите: сумасшедший! – еще раз пискнула Земфира.

– Так его ж такие же сумасшедшие и читают, – захохотал Маркс. – И цена его книжкам – двугривенный, и то в базарный день!

Илья не стал дослушивать творческий спор редакторов, поклонился и вышел. Первый пункт плана не принес никакого результата: ясно бы ло что безумный стихотворец вполне удовлетворен своей писательской карьерой в издательстве «Темпора» и не стал бы мстить недальновидному редактору, который сам отказался от своего счастья.

20 августа 2008 года, среда, день

Вернувшись в номер, Лариса обессиленно легла на кровать. Маша присела рядом, смотреть на изможденное лицо, мертвые глаза подруги не было никакой возможности. Но она решительно тряхнула короткой стрижкой, взяла Ларису за руку:

– Ты, знаешь что, не разваливайся! Давай-ка все еще раз мне расскажи как можно подробнее. Я же только от Нателки всю историю слышала, а может, там есть какие-то важные детали!

Лариса замученно прикрыла веки, из-под них блеснули слезы. «Прямо как больная собака – терпит молча, не жалуется», – кольнуло Машу в сердце.

– Давай-давай, рассказывай! – потрясла она ладонь подруги. Ясно было, что никакого толку от Ларки сейчас не добьешься, но невозможно было дать ей полностью погрузиться в свое горе.

– Я не могу, Маш, правда не могу, – еле слышно прошептала она. – Я уже столько раз рассказывала… И все напрасно…

– Нет, дорогая, родная моя, не напрасно, не напрасно! – Маша склонилась к лицу Ларисы взяла ее ладонями за щеки. – Ну, посмотри на меня! Мы найдем ее, слышишь? Обязательно найдем! Надо только понять, за какую ниточку дернуть! Ну, рассказывай!

Лариса нехотя, часто останавливаясь – перехватывало горло, – еще раз рассказала все с самого начала. Как они ссорились еще дома, как сели в самолет, как Аня пошла в туалет, а Лариса стояла в очереди и сердилась на нее… Потом рассказала про визит в консульство, про страшную старуху цыганку на улице…

Маша слушала и понимала, что так ничего добиться нельзя: Лариса помнила уже только то, что рассказывала другим. А ей надо было воссоздать всю картину полностью, даже с теми деталями, которых Лариса могла и не заметить, упустить, потому что ее ум был парализован страхом за Анечку, а мысли перескакивали с одного на другое. Маша не раз занималась журналистскими расследованиями и знала, что порой мимолетно оброненное в разговоре со случайным свидетелем слово, самая мелкая деталь могут привести к открытию очень важного – того, что, собственно, и делало всю работу успешной.