Читаем без скачивания Черт из тихого омута - Галина Романова

Соня мысленно смерила расстояние между пряжкой ремня на его брюках и лестничными перилами и с раздражением отметила, что беспрепятственно протиснуться ей не удастся. К тому же, зная не понаслышке импульсивную страстность этого молодого человека, она понимала, что рисковать не следовало.

— Соня, что с тобой? — В его голосе зазвучала откровенная озабоченность.

— А что со мной? — Ей упорно не хотелось смотреть ему в глаза, и, не боясь показаться невежливой, Соня Перова начала считать оставшиеся до первого этажа ступеньки.

— Ты даже не ответила мне на приветствие!

— И что с того? — хмыкнула она со значением, ступенек оказалось ровно тринадцать.

— Ну… это так на тебя не похоже.

— А что на меня похоже, Гена? — вкрадчиво поинтересовалась Соня и все же взглянула на него, правда, поднять свой взгляд выше его подбородка она все же не решилась. — Ты так хорошо знаешь меня? Можешь с уверенностью сказать, что на меня похоже, а что нет? Что я могу сделать, а что для меня противоестественно? Вот ведь дела какие! Ты не находишь это странным? Нет?! А я — нахожу!

— Что именно? — Он даже не старался подавить тяжелого вздоха и, кажется, сократил расстояние между нею и собой. — Говоришь как-то… непонятно, загадками.

Соня трусливо отступила на шажок. Не стоило искушать судьбу, находясь с ним рядом.

— Загадка не во мне, Гена… — Соня многозначительно примолкла, заметив, что подбородок у ее собеседника начал заметно подрагивать.

— А в чем?! — Гена, кажется, снова приблизился, теперь уже его дыхание Соня отчетливо ощущала на своем лице. — В чем дело, Сонечка, милая? Ты только скажи, и я все постараюсь исправить! Просто намекни, я все пойму и исправлю! Все эти дни… Они были сущим наказанием для меня. Я метался, пытаясь найти выход, но не находил. Потому и не искал встречи и даже избегал тебя, если честно. Сейчас вот столкнулся случайно…

— Ну, прости, что не помогла тебе избежать встречи со мной! — против обыкновения слова прозвучали резко и язвительно. На какой-то момент Соня застыдилась. — Извини за резкость.

— У меня… у меня есть хоть какая-то надежда, что ты сможешь простить меня? — Соня так резко вскинулась, что он тут же испуганно зачастил: — Я не говорю, что сейчас или завтра, нет, конечно же! Должно пройти время, я все понимаю! Но не уходи сейчас вот так…

— Как?!

Глаза тут же защипало, а дыхание сбилось. Не хватало ей еще сейчас разреветься здесь, на лестничном пролете, прямо на его глазах! Тут же он — наверняка! — сделает неправильные выводы. Решит еще, что ей больно или она сильно переживает из-за того, что случилось. А ей не больно, совсем не больно. Ну, разве что самую малость. И вовсе не из-за того, что ему кажется, а совсем-совсем по другой причине, о которой ему знать совсем необязательно.

Гена протянул руку и едва коснулся ее пальцев. Движение было мгновенным, едва ощутимым, но и его хватило, чтобы она в бешенстве отпрянула.

— Не смей ко мне прикасаться, слышишь, ты! — зашипела Соня злобно, не забыв оглядеться по сторонам. — Того, что произошло, никогда больше не случится! И не смей стоять у меня на пути! Я ухожу!

Она и в самом деле ушла. Протаранила узкое пространство между ним и перилами, совсем не заботясь о том, в какой опасной близости с ним находилась в эту минуту. И ушла. Ушла, не оборачиваясь.

Она почти не ждала никаких его слов в спину. Ну, может быть, совсем немного. И то не потому, что ей очень уж этого хотелось, а потому, что он не мог позволить ей уйти вот так вот запросто. Мужчина же он, в конце концов!

— Тебе все равно не удастся от меня так просто отделаться! — сдавленно обронил Гена, не делая попытки ее догнать и хоть в чем-то не разочаровать ее. — Так и знай!

Еще бы! Еще бы он оставил ее в покое, когда в ее покоях лежит его вещица! Соня даже повеселела от подобного соображения. Хлопнула дверью, выходя на ступеньки крыльца. Подставила лицо медленно падавшему на землю снегу и тихо прошептала с удивительной легкостью на сердце, почти уверовав в свои слова:

— Как же хорошо, господи!.. Все хорошо… У меня все будет хорошо…

Если бы она в этот момент повернула голову чуть в сторону и подняла взгляд повыше, она бы без труда смогла разглядеть в окне второго этажа перекошенное злобой лицо. Ее удивлению не было бы предела, узнай она об истинной причине, породившей это чувство.

«Разве может чья-то радость раздражать? — подумала бы тогда Соня Перова, неплохой и чистый, по сути своей, человечек, не успевший причинить никому зла за прожитые двадцать пять лет. — Разве может быть плохо, когда рядом кому-то хорошо?!»

Ох как может — было бы ей ответом! Еще как может быть плохо! Трудно наблюдать беспричинную, казалось бы, радость рядом с собой, когда твоя собственная душа корчится в тревоге и рыщет в поисках выхода из бесконечного лабиринта, пронизанного промозглой неизвестностью. Тут уж не до веселья, можете поверить! Тут уж не до божьих заповедей! И не возлюбить в этой ситуации ближнего своего, как ни старайся. И катятся ко всем чертям все представления о порядочности, совести и долге. И только ненависть… тупая, беспричинная и пронзительная ко всему, что тебя окружает. Гадко должно быть от подобных мыслей?! Еще как гадко! И еще более гадко от того, что умом-то прекрасно понимаешь бесполезность пожирающего тебя изнутри чувства, а изменить ничего не в силах…

В случае с Перовой все было и так, и не так. Ее, конечно, можно было не любить уже за одно то, что она была молода, красива, самодостаточна и удачлива. Но и это можно было бы как-то пережить, если бы не ее безмятежность. Как можно оставаться спокойной и быть такой непробиваемой дурой в свете последних событий?! Сколько прошло времени с тех пор: неделя, две? Да, что-то вроде того. А ничего не меняется! Перова по-прежнему улыбается, радуется жизни, снегу, словно манне небесной, а ведь не должна! Ей давно пора было забить тревогу и занавесить беззаботность своего детского взгляда суровой настороженностью. Но ничего этого не происходило! Ничего… И походка ее по-прежнему легка и пружиниста, и, глядя ей в спину, никогда не догадаешься, какой груз ответственности возложен на эти хрупкие плечи. А может быть… может быть, ее безмятежность именно этим и объясняется?! Точно! Наверняка это так! Наверняка эта бесхитростная дурочка не понимает, какую бомбу с часовым механизмом получила в подарок в день своего рождения…

Скупая улыбка чуть тронула губы, сведенные до этого момента болезненной судорогой отвращения.

Чем не повод для радости! Увидеть поверженным своего врага — это ли не счастье?! И пусть в данном случае понятие «врага» — явное преувеличение, радость от этого меньшей не станет. Нужно только время. Время и терпение, чтобы наслаждение кульминацией момента было особенно полным. А кульминация скоро наступит, здесь сомнений не оставалось никаких. Кое-какие тревожные симптоматические разряды уже начали электризовать безмятежное доселе пространство. Это пока едва ощущалось. Но это только пока… Скоро! Уже очень скоро все начнет закручиваться. И тогда, Перова, тебе станет не до смеха.

Глава 15

Тьма сгущается перед рассветом…

Кто придумал этот афоризм, Кирилл не знал, но искренне надеялся на то, что он является правдивым. Потому что темнота, которая сгустилась в процессе его розыскной деятельности, стала гуще некуда.

Никто и никак не хотел помочь ему в поисках. Может, кто-то и хотел, но не мог. Никаких следов и намеков на то, кто мог желать смерти Азику. Нет, правильнее было сказать, что смерти Азику желали многие в этом городе, но вот кандидатур, готовых решиться на подобное, все как-то не находилось. Один из завсегдатаев бара, где Азик любил отдыхать, с трудом выплевывая слова сквозь вечное похмелье, поведал Кириллу:

— Сволочь была первостатейная. Одно слово — азиатская сволочь, а это куда хуже, чем просто сволочь. Но чтобы убить… Нет, брат, в нашем кишлаке на таких людей ты не напорешься! Тут уж менты третьего дня рыскали. У меня там свояк работает. Так мы с ними перекинулись по-свойски: ясно, что они все больше для протокола. Искать, ясный перец, никто не станет. Так вот и они удивлялись. Авторитетный, казалось, был мужик. По идее, таких убивают только по заказу! А убийство, мол, обставлено как бытовуха. И все чисто, прикинь! Никаких отпечатков! Может, врут менты? Как считаешь?

Как именно считал Кирилл, парню знать было необязательно. Но в одном он был с ним согласен: искать убийцу заезжего наркодилера милиция не станет. Ни к чему им головная боль подобного рода, у них и без того забот хватает. И убийство Азика просто автоматом будет отправлено в разряд «глухарей». Им это будет запросто позволено, ему — нет. С него спрашивать некому, кроме самого себя. Обманывать самого себя Кирилл не имел права. И поэтому он будет торчать в этом городе ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы найти убийцу Азика. А он его найдет. Пусть эта уверенность после первых дней поисков пошла на убыль, но природная настойчивость его все еще не отпускала. Он его найдет…