комплектом умывальных принадлежностей в миниатюрных емкостях, которая напоминает мне об игрушечном кухонном наборе из тех времен, когда я еще играла в куклы. В углублении над подлокотником – складной обеденный столик, довольно приличного размера. Я в восхищении – еще бы, шампанское в половине десятого утра, как не прийти в восторг! Отправляю сумку в укромное отделение для ручной клади. Сумочка – подарок на свадьбу от Фреда. Он был рад принять участие в церемонии – проводить меня к алтарю и стоять там рядом со мной. Моя просьба для него много значила. Милые Фред и Нэнси. У них нет детей. Возможно, они станут крестными, когда наступит время? Отличная идея. Интересно, что скажет Марк.
Мы взлетаем.
Когда стюардесса выглядывает из-за ширмы и спрашивает мой размер пижамы, чтобы выдать пижаму, я отвечаю не сразу: у меня полный рот шампанского. По шее поднимается краска стыда за то, что я пью шампанское на завтрак.
– Эс, пожалуйста. Большое спасибо, – выпаливаю я.
Девушка улыбается и протягивает мне сложенную темно-синюю пижаму, обвязанную белыми ленточками, с логотипом «Британских авиалиний» с левой стороны груди. Мягкую, уютную.
– Когда захотите спать, позовите меня, – щебечет она, – и я подготовлю вам постель, хорошо?
После этого она скрывается из виду.
У меня всегда проблемы с бесплатным шампанским: я не в силах от него отказаться. Если мне наливают шампанское, я его выпиваю. Это единственный случай, когда я полностью согласна с поговоркой «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». После трех бокалов и одного полнометражного фильма мне приходится известить стюардессу, что я хотела бы вздремнуть.
Пока расстилают постель, я чищу зубы в огромной ванной комнате, где от ванны до унитаза – добрых три шага. Кровать манит к себе: толстое одеяло, пухлая подушка, настоящее спальное место.
– Просто не верится, что ты уже наклюкалась, – хихикает за перегородкой Марк. – Мы женаты меньше суток.
– Я переволновалась. А теперь тихо, мне надо проспаться, – говорю я, и веселое лицо мужа скрывается за ширмой.
– Спокойной ночи, пьянчуга, – вновь смеется он.
Я улыбаюсь своим мыслям, уютно устроившись в постели, и закрываю глаза.
Во время первого перелета ухитряюсь проспать семь часов и по приземлении в Лос-Анджелесе чувствую себя относительно отдохнувшей, а главное – совершенно трезвой. Я плохо переношу алкоголь. Пара бокалов чего угодно, и мне крышка. Марк всю дорогу не спал – смотрел фильмы и читал.
В аэропорту Лос-Анджелеса мы пробираемся в зал для пассажиров первого класса «Американских авиалиний». Здесь нет такой роскоши, как в Хитроу, но до посадки в самолет на Таити у нас всего полчаса. Это самая сложная часть путешествия. Середина пути. Одиннадцатичасовой перелет до Лос-Анджелеса позади, теперь осталось восемь часов до Таити и каких-то сорок пять минут до Бора-Бора, а затем нас доставят в отель «Четыре сезона» по морю.
На электронную почту приходит письмо от родителей Марка с любительскими фото с нашей свадьбы. Там запечатлены мы все – по крайней мере, я так думаю, потому что лица очень смазаны и у всех поголовно красные глаза, но это определенно мы. И вдруг понимаю, что никогда еще не чувствовала себя счастливее, чем сейчас.
* * *
Во время следующего перелета Марк умудряется проспать шесть часов, а я, наоборот, бодрствую, глядя в иллюминатор на завораживающие розовые и пурпурные оттенки заката, отражающиеся в безбрежном Тихом океане. Облака: бесконечные мили пушистых белоснежных гор розовеют в угасающих лучах солнца. Потом остается только глубокая бархатная синева. И звезды.
Как только мы выходим из самолета, нас омывает волна горячего и влажного тропического воздуха. Первый намек на медовый месяц. Рассмотреть Таити не получается, мы видим только взлетно-посадочную полосу с огнями, почти пустой аэропорт, зал отправлений – и вновь взлетаем.
На Бора-Бора нас доставляет маленький самолетик со стюардессами в ярких нарядах. Марк ухитряется проспать и этот короткий, тряский перелет. А я дочитываю журнал, который прихватила с собой в Хитроу: ежеквартальное издание под названием «Пиаффе», посвященное выездке лошадей. Я мало что знаю о дрессаже – училась основам верховой езды совсем немного подростком и далека от большого спорта, но журнал настолько не похож на все, что мне доводилось видеть, что я просто не могла его не взять. Вы знали, например, что «пиаффе» – это когда лошадь стоит в центре арены и рысит на месте? Правда, интересно? Кстати, я люблю читать все, что попадается под руку, и чем меньше я об этом знаю, тем лучше. В киношколе нам советовали завести себе такую привычку: время от времени читать что-то необычное для тебя. Именно из такого чтения приходят идеи и сюжеты. В общем, советую почитать «Пиаффе». Дойдя до статьи о кормлении лошадей, я немного заскучала, но в целом мне понравилось. Если не содержание как таковое, то уж точно возможность поразмышлять о стиле жизни и привычках постоянных читателей журнала.
Аэропорт на Бора-Бора очень маленький. Две улыбчивые туземки надевают на нас гирлянды. Белые цветы со сладким мускусным запахом ложатся на плечи, и нас ведут к пристани, расположенной рядом с терминалом.
Аэропорт со взлетной полосой занимает целый остров: длинная лента асфальта умещается между лысеющим газоном и зданием терминала, плывущим по тихоокеанской синеве. Наглядная демонстрация торжества человека над природой.
В конце причала нас ждет скоростной катер, симпатичное суденышко из неокрашенного мореного дерева, напоминающее венецианское водное такси. Таксист берет меня за руку и помогает устроиться на сиденье. Он предлагает мне теплый плед, чтобы укрыть колени.
– На воде бывает довольно ветрено, – улыбается мужчина.
У него такое же доброе лицо, как у женщин в аэропорту. Наверное, им тут просто не о чем беспокоиться, они далеки от городской суеты, которая ожесточает людей.
Марк передает ему наши чемоданы, спрыгивает вниз, и мы отправляемся в путь. Мы проносимся в темноте мимо бухт и заливов. Жаль, не рассчитали прибытие так, чтобы рассмотреть их днем. Готова поспорить, от их вида захватывает дух, а сейчас, в темноте, мы видим только мерцающие огоньки вдоль береговой линии и огромную луну, зависшую над водой. Ослепительно-белую. В Англии я ни разу не видела такой яркой луны. Хотя это странно. Вероятно, дома она не выглядит столь яркой из-за света окон и фонарей.
Англия теперь так далека. Живые изгороди, изморось на траве… Меня пронизывает ностальгия по холоду и туманам, от которых нас отделяет девять тысяч миль. Свежий ветер раздувает мои волосы, они закрывают лицо. Катер замедляет ход. Мы почти на месте. Я оборачиваюсь и вижу землю, береговую линию и огни отеля «Четыре
