Сессилия вселила в него веру в невиновность, так как то, что написано на Небесах никому не стереть.
Сессилия повернулась к мужу в тот момент, когда его рука проскользнула к ее груди. Она откликнулась на его призыв и распустила его галстук, спустила с широких плеч пиджак и разорвала рубашку. Спустя мгновение они уже лежали на кровати, страстно целуясь и погружаясь в горячий поток желания.
Анжело научил ее любить свое тело, говоря, что в его глазах она не толстая, потому что носит его дочь. А Сессилия от его слов становилась все страстней, открывая для себя новые границы любви.
— У меня есть для тебя подарок — после утомительных занятий любви прохрипел Анжело и показал ей бумаги.
Сессилия пробежала глазами и восхищенно прошептала:
— Ты купил для меня галерею в Афинах.
Он кивнул:
— Не хочу лишать тебя того, что тебе так нравится.
После выставки в Париже ее картины раскупались с мощным успехом, и заказчики требовали еще, и Сессилия надеялась, что после рождения ребенка вернется к любимому хобби.
— Если со мной вдруг что — нибудь случится, то ты и дочь… — холодно начал Анжело, но замолчал, получив звонкую пощечину. Его темные глаза расширились от удивления — За что?
— Не говори о смерти — надув губы, обижено сказала Сессилия и швырнула бумаги на пол.
— Малышка, это обычный деловой расчет — попытался обнять ее Анжело, но она повела плечом.
— Я не хочу никакую галерею — упрямо возразила Сессилия, неожиданно припав к его груди и тихо всхлипнув — Мне нужен ты.
— Боже, какая же ты чувствительная, Сессилия — рассмеялся Анжело, поцеловав ее в макушку и погладив круглый живот.
— А ты бесчувственный — хмыкнула Сессилия, за что получила легкий поцелуй в ушко.
— Сессилия, прими это как свадебный подарок — сдавшись, произнес Анжело и провел губами по ее виску.
— Нет.
— Да!
— Нет!
— Да, иначе я приму другую тактику убеждения — угрожающе предупредил Анжело, осторожно повалив ее на спину, и навис над ней.
— Хорошо — согласилась Сессилия, и Анжело, улегшись рядом, прижал ее к себе. Их тихое и ровное дыхание сливалось, пока она не задала давно интересующий ее вопрос:
— А почему ты оставлял эти записки?
Минуту Анжело молчал, пытаясь понять, о чем она говорит, а потом широко улыбнулся:
— Я хотел отличиться романтикой.
— А сразу поняла, что это ты, но пыталась не верить в это — прошептала Сессилия — Мне, казалось, что это невозможно.
— Однако видишь, любимая, все возможно в жизни нашей — философски произнес Анжело и получил шутливый удар кулачком в бок.
— Я была очень обижена на тебя, когда ты говорил Ангелосу, что не любишь меня — грустно призналась Сессилия.
— Так ты подслушивала? — лукавый блеск озарил его глаза — Не слушай чужие разговоры. Ничего лестного о себе не узнаешь.
— Ты невыносим! — покачала головой Сессилия.
— Я боялся тех чувств, что испытывал к тебе — откровенно сказал он — Ты, как тайфун, ворвалась в мою размеренную жизнь. Я хватался за что-то безопасное… за Марину.
— Твоя мама говорила, что ты никогда не привозил Марину в Грецию.
— Она жила во Франции, в моей квартире — Улыбка сползла с его лица — А после ее смерти я продал в Париже недвижимость и прилетал туда в крайне необходимых случаях.
— А потом встретил меня — сладкие воспоминания заполнили голову Сессилии.
— Женщина, это ты подошла ко мне и предложила нарисовать меня — гордо произнес он — Я чувствовал себя таким красивым.
— Мой сказочный принц — выдохнула ему в губы Сессилия и обвила его шею руками. Она почувствовала, что тело Анжело напряглось, и медленно потерлась носиком об его нос.
— Моя маленькая художница — осипшим голосом выговорил Анжело, принявшись целовать ее, и Сессилия мысленно пожелала, чтобы это не продолжалась никогда.
— Я люблю тебя — закричала Сессилия, когда Анжело вновь овладел ею, но его признание в любви слилось с протяжным стоном.
Эпилог
Сессилия улыбнулась темноволосому мальчику пяти лет, бежавшему к ней в объятия и, подхватив его, весело улыбнулась и поцеловала его.
— Адриано, что-то ты чересчур сегодня активный — подозрительно сказала Сессилия — Где твоя сестра?
Словно услышав слова матери, десятилетняя девочка с темно — каштановыми волосами и черными, как ночь, глазами выбежала из дома.
Анжело купил огромный трехэтажный особняк после рождения дочери, прямо возле пляжа, чтобы его дети могли наслаждаться морским воздухом и солнечными лучами. Сам он уже не так часто мотался в Афины, предпочитая работать дома. Однако сегодня он уехал по срочным делам и вряд ли приедет.
Сессилия была счастлива. У нее есть семья и любимая работа. Времени хватало, потому набрав учеников, она показывала им истину художества. О ее картинах до сих пор продолжали гудеть по Европе, что не только радовало ее, но и приносило прибыль. Анжело иногда шутил, что ему можно спокойно бросать работу, ибо ее заработки чуть меньше его.
— Мелисса, Адриано, признавайтесь, что вы задумали? — поставив сына рядом с сестрой и напустив строгий вид, потребовала Сессилия.
Все родственники удивлялись, что Мелиса — старшая дочка, ни разу не баловалась и не шумела, а спокойно смотрела на мир умными глазками, а Адриано — обладал серьезным взглядом и также не любил шуметь. Такие спокойные дети. Сессилия нарадоваться не могла на них, но сегодня они были весьма шустрыми и веселыми.
Дети заговорчески посмотрели друг на друга, и Сессилия, не успев открыть рот, как они со скоростью молнии помчались в дом.
— Дети! — закричала Сессилия, качая головой и идя за ними, как вдруг сильные руки обхватили ее талию и притянули к себе.
Сессилия повернулась к мужу и укоризненно взглянула:
— Ты напугал меня!
За десять лет брака Анжело не изменился: такой же страстный и темпераментный, но в то же время нежный и ласковый. Только несколько седых волос поблескивали в темной шевелюре.
— Я соскучился — поцеловав ее в губы, прошептал он.
— Но ты же сказал, что не приедешь сегодня — улыбнулась Сессилия, обняв его и прижавшись к нему — А, маленькие разбойники, обо всем знали?
Анжело состроил виноватую гримасу, чем вызвал у Сессилии приступ смеха.
— Хотел сделать сюрприз, но наши дети такие умные, что раскусили меня.
Сессилия снова поцеловала мужа и, почувствовав прилив жара, проговорила:
— А как же дела?
Анжело развел руками:
— Ты — главное дело моей жизни, а остальное — пустяки.
Сессилия знала, что это не просто слова. Значительная часть акций его компании была переведена на детей, а Ангелос, в свою очередь, отдал ему половину своих пакетов, дабы уравновесить их права. Все было так хорошо, что Сессилия боялась поверить, что это не сон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
