Марлок лежал лицом вниз, раскинувшись на постели и прижав ее подушку к груди. Его пижама валялась на полу.
Он был полностью обнажен.
Ей еще никогда не доводилось видеть более совершенного тела, а она, к своему стыду, часто рассматривала обнаженные тела, когда четырнадцатилетней девочкой втайне от своего отца брала в его кабинете книгу по древнегреческому искусству. В то время, как ее брат с сестрой корпели над уроками, Линет тщательно изучала иллюстрации.
Тело виконта ничуть не уступало тем, что она видела в книге, а может, даже превосходило. Его ноги были мускулистыми, прекрасной формы, а ягодицы, маленькие и крепкие, притягивали взгляд. Линет даже покраснела, чувствуя, что не может отвести от них глаз. Они были похожи на две чудесные золотистые свежеиспеченные буханки хлеба.
Девушка была поражена красотой его тела. Ее взгляд скользнул по широкой мускулистой спине, узкой талии. Виконт вполне мог служить образцом для художника, делающего наброски с натуры. Он лежал, чуть повернув голову, и Линет видела лишь одну половину его лица, прикрытую растрепанными волосами. Слава Богу, Марлок крепко спал, и она смогла рассмотреть высокие скулы, пробивающуюся щетину и, конечно, его полные чувственные губы. Казалось бы, Линет не увидела ничего нового, ничего такого, чего не было в той книге с иллюстрациями, но она не могла оторвать глаз от великолепного мужского тела. Обнаженного мужского тела. Конечно, она понимала, что живой человек всегда интереснее, чем статуя или картина. Любуясь его золотистой кожей, которая в верхней части тела была чуть темнее, чем в нижней, Линет вдруг подумала: «А что, если прикоснуться к нему?» Она уже сделала шаг, протянув руку, но затем образумилась.
Господи, да что же это пришло ей в голову? Она прижала ладони к своему раскрасневшемуся лицу и выругала себя за столь непристойное поведение. И все же она продолжала стоять, изумленно рассматривая обнаженное тело мужчины.
Вдруг Марлок шевельнулся. Если раньше он лежал на животе, выпрямив ноги, то теперь он слегка повернулся, согнув одну ногу в колене. Его бедра разошлись шире, и она увидела...
Боже мой! Линет стремглав бросилась назад в его спальню, забыв взять свою одежду. Затем она вернулась и с быстротой, которой не ожидала от себя, схватила первое, что попалось под руку. Когда она выбежала из комнаты, ее сердце бешено стучало, руки были влажными от пота, дыхание стало прерывистым. Лишь после того, как за ней захлопнулась дверь, Линет позволила себе сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она вытерла вспотевшие руки о сорочку и закрыла глаза. Только что увиденное зрелище продолжало преследовать ее. Линет тихо застонала, закрыв лицо руками. Перед ее глазами продолжал стоять образ обнаженного мужчины с его плотью, открывавшейся между твердыми ягодицами.
Она поспешно оделась и покинула комнату. Ей хотелось найти хотя бы кого-нибудь, чтобы освободиться от своих мыслей.
Баронесса уже поджидала ее. Чай Линет давно остыл. Рядом с чашкой лежало одно печенье, второе печенье ела баронесса. Линет ворвалась в кухню, бормоча какие-то извинения. Баронесса даже не взглянула на нее. Небрежным жестом руки она отмахнулась от объяснений Линет и протянула ей новое послание виконта. Линет приняла его подчеркнуто спокойно, стараясь не выдавать своего волнения. Девушка молилась Богу, чтобы баронесса не заметила, как дрожат ее руки, когда она вскрывала белоснежный конверт. «Храните молчание и учитесь. М.». Линет с недоумением смотрела на записку. К счастью, ее мысли хотя бы на время приняли другое направление. Она снова прочитала ее, разглядывая размашистый почерк Марлока, но по-прежнему ничего не понимала. Она посмотрела на баронессу, которая наблюдала за ней, качая головой.
– Сегодня нам предстоит купить одежду для вас.
Линет оживилась. Они будут делать покупки! Именно это ей и было нужно, чтобы забыть о том, что никак не выходило у нее из головы. Но Линет не успела даже выразить свой восторг, как баронесса все испортила.
– Заботы о вашей одежде целиком поручены мне. Вы можете делать предложения, выражать свое мнение, но вы ничего не будете решать.
Пораженная до глубины души, Линет растерянно спросила:
– Я не имею права выбрать себе одежду?
В жизни Линет это была единственная роскошь, которая позволялась ей. Поскольку все ее платья были приличными и скромными, отец предоставил ей полную свободу выбора одежды. Ее вкус был безупречным, поэтому мать тоже полагалась на нее при покупке одежды для брата и сестры.
Линет решительно отказалась расставаться с этой единственной привилегией.
– Я прекрасно разбираюсь в тканях и расцветках, – заявила она в надежде убедить баронессу.
Та молчала, продолжая жевать печенье.
– Я знаю разные ухищрения, которые позволяют придать платью новый вид. Все зависит от кружев и украшений, – не сдавалась Линет.
Ответа не последовало.
– Я говорю правду, баронесса. Мне не составит труда выбрать себе необходимую одежду.
Услышав это, баронесса окинула ее насмешливым взглядом и хихикнула.
– Необходимую, для кого? Для дочери священника? Вы забываете о том, что теперь вы – одна из его девушек. А они должны быть одеты не так, как надлежит одеваться дочери священнослужителя! Линет закусила губу, испытывая жгучее чувство стыда. Ей уже доводилось видеть неприличные наряды. Низкое декольте, увлажненные нижние юбки, чтобы одежда прилипала к телу. Неужели и ей придется носить подобные вещи? Что скажет ее семья? Как воспринял бы это отец?
Она посмотрела на свою руку, сжимавшую чайную чашку. Пальцы дрожали, поэтому Линет деликатным жестом поставила чашку на блюдце. Но почему-то ей не удавалось разжать пальцы. Дрожь не унималась, и чашка стучала о блюдце.
Еще недавно Линет мечтала о том, что ее венчание будет проходить в церкви отца. В белом свадебном платье, с прекрасным букетом цветов в руках, она будет стоять у алтаря... Но сейчас... сейчас она ощупывала собственное тело и разглядывала обнаженных мужчин. Что с ней происходит? И почему?
Линет сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Когда она, наконец, выдохнула, исторгнутый из ее горла звук был похож на рыдание. Она ничего не могла с этим поделать. Ей казалось, будто она смотрит на себя со стороны, созерцая собственное падение. Побелевшие пальцы по-прежнему сжимали чашку, и она все так же стучала о блюдце. Словно сквозь пелену девушка видела, как баронесса мягко разжимает ей пальцы, ставит чашку, а затем, ласково улыбнувшись, гладит своей рукой руки Линет.
– Вы приехали сюда по своей воле, – тихо напомнила она. Линет резко повернулась к ней.
– Вы сами выбрали все это, – продолжала баронесса. – Ваш гардероб. Ваше будущее. Даже ваши... вечерние беседы с ним, – Она кивнула в сторону спальни виконта. – Все это началось для вас в тот момент, когда вы написали мне. – Она помолчала, ожидая, чтобы Линет посмотрела ей в глаза. – Не будьте же трусихой. Вам некуда идти. Вам нельзя возвращаться домой.
