Не сказать, чтобы Старрайзе всё поняла, но уверилась, что тут она и правда в безопасности от Ордена. Уж если до сих пор не нашли эту каменную махину… только, правда, Старрайзе вовсе не чувствовала себя в безопасности от Сопротивления. Но тут уж ничего не поделаешь. Пока девушка решила жить здесь. По крайней мере, никто её никуда не призывал, автомат в руки не давал… и даже не рассказывал ещё раз о том, какие плохие ребята в Ордене сидят, ай-яй-яй вообще. К тому же, к приятному удивлению Старрайзе, в Сопротивлении обнаружилось не так уж много фанатиков, как она ожидала вначале. Хотя, фанатики, безусловно, были и здесь. Старрайзе обживалась в замке и дивилась на его убранство. Золото, серебро, драгоценности повсюду. В общем, пафоса было даже больше, чем в жилище Ордена. И это настораживало. Циатра, однажды заметив, как Старрайзе с полуулыбкой осматривает колонны центрального зала, инкрустированные драгоценными и полудрагоценными камнями, сказал:
– Ну да, не спорю. Роскошь. И даже пошлая… местами. Но с другой стороны – а почему бы и нет? Если есть возможность. Поверь, леди Джокер, мы вовсе никого не убиваем, не воруем, и не… как там это говорилось в вашей стране раньше… не эксплуатируем.
Слово прозвучало странным огрызком чего-то чужого. Уже не в первый раз Старрайзе замечала, что слова, сказанные на русском, – она была уверена в этом, – пусть и сказанные без малейшего акцента, звучат тут подчас как что-то, совершенно не вписывающееся в строй предложения. При этом она вовсе не могла поверить в давние слова Веры о том, что тут говорят на каком-то другом языке. Даже после того, как, перезнакомившись со многими в Сопротивлении, узнала, что тут находятся люди из разных стран. Вот и сейчас… правда, нужно признать, что эксплуатация – действительно слово не от мира сего. Старрайзе попыталась придать своему лицу более привычное выражение и стёрла с него ухмылку.
– Мне всё равно, – сказала она как можно отрешённее.
Циатра только головой покачал.
– Ты не доверяешь нам, это правильно. Хотя и печально для нас. Но это не значит, что ты не можешь учиться. Как раз сейчас Тиара ждёт тебя на урок.
Старрайзе кивнула и заспешила по коридору в одну из башен, где обычно занималась с Тиарой – одной из помощниц Циатры.
Старрайзе действительно училась. Училась управляться своими способностями, которые стали появляться и расти, как грибы после дождя. Правда это, как и в случае с рисованием, было похоже на воспоминание. Иногда Старрайзе казалось, что вот-вот – и она вспомнит: когда именно она это умела. Умела чувствовать настроение и настрой других, умела отличать правду ото лжи, умела хоть чуть, а всё же влиять на окружающих. Тиара вовсе не удивилась, когда девушка однажды рассказала ей о своих чувствах.
– Во-первых, карты выбирают нас не просто так. И все их «дары» которые они дают, всё это в нас уже есть. Карта лишь помогает нам раскрыть потенциал. Мало того – иногда в детстве мы уже владеем этими способностями, но забываем их. Если, конечно, рядом с нами не находиться кто-то, кто замечает и понимает. И старается развить.
Старрайзе кивнула. Но от понимания того, что она сейчас «делает то, что должна делать», легче не становилось. Иногда она чувствовала, что буквально тонет в чужих эмоциях, и начинала захлёбываться. Даже физически дыхание перекрывало. Тогда девушка бежала в лес или на луг. Или в свою комнату. Она быстро узнала, что всё – предметы, сделанные людьми, деревья камни, ветер и вода, дождь и самая маленькая травинка – тоже имеют свои чувства. И она их тоже ощущала. Но чувства всех, кто – как она ещё недавно искренне считала – не обладает не то, что разумом, но даже жизнью, все их чувства были другими. Они были… как-то упорядоченнее, даже сильные чувства. Плавать по их волнам было легче. Это была не бурная ледяная речка и даже не штормящий океан. Это было Мёртвое море, в котором не надо прилагать усилий, чтобы не утонуть. Вода сама тебя поддерживает. Иногда ей очень помогало рисование. Выплеснув на холст очередную порцию наводнивших её чувств, чужих и своих, она ненадолго словно опустошала от них свою душу, что приносило облегчение. Словно сваливался тяжёлый камень. Нет, даже горсть камней.
Удивили её и чувства животных. Более резкие и острые, чем у людей, они виделись то более ярко, – гораздо ярче, то совсем уж тускло. Середины, которая в основном и была в людях, в животных не было.
– Подожди. Скоро я научу тебя переносить часть души в животное, и тогда ты сама сможешь видеть, чувствовать, как зверь или птица.
– А… это…
– Не опасно. Если постепенно. И под руководством сначала. Вот если сама начнёшь пробовать, то я не ручаюсь, что там же и не останешься. Просто сольёшься с разумом животного.
– Что же тогда с моим телом будет?
– Может, умрёт. А может, впадёт в кому.
В общем, Старрайзе и боялась этого «момента воплощения», и ждала его. Ведь правда – интересно почувствовать, что ощущает птица в полёте? Рыба в реке? Охотящийся волк?
Как и в реальности, Старрайзе сразу же привлекла внимание противоположного пола. Она никому ещё не сказала «да», но внимание это ей было приятно, и она всячески авансировала его. Пока Тиара не решилась с ней серьёзно поговорить.
– Тебе это нравится?
– Что?
– Такая настойчивость наших парней?
Конец ознакомительного фрагмента.
