— Конечно. Хочешь сок?
— А какой? Я больше всего люблю яблочный.
— Какая удача! У меня как раз есть яблочный.
Когда Августа отошла от столика, который до этого загораживала, Скотти увидел баночку из-под желе со стоящими в ней маргаритками. Он быстро взглянул в окно на сад, затем глаза его встретились с глазами Августы. До конца жизни она будет вспоминать этот взгляд, в котором читался неподдельный ужас.
— Хлоя, — сказал он. — Надеюсь, тебе не пришло в голову рвать цветы в саду мисс Миллер?
— Ну конечно, она нарвала мне цветов, — Августа поспешила прервать Скотти, пока девочка не поняла по его тону, что ею недовольны. — Смотрите, какие они милые! Правда, Хлоя вырвала несколько кустиков с корнями, но мы договорились, что в следующий раз она будет осторожнее. Правда, Хлоя?
— Правда, — улыбнувшись, девочка быстро выпила весь сок.
Скотти внимательно посмотрел на Августу, но ничего не сказал. Дождавшись, когда Хлоя закончит пить, он напомнил, что надо поблагодарить хозяйку, и объявил, что им пора домой.
— Но я хочу послушать музыку, — возразила Хлоя.
— Ты можешь послушать ее от нас.
Да… Когда Скотт Хэммонд исполнял роль отца, он становился просто другим человеком. Тот прежний ужасный Скотт Хэммонд искал любой предлог, чтобы нарушить ее покой. Директор Хэммонд спокойно и по-деловому делал то же самое. Но папа Скотт Хэммонд хотел уйти отсюда поскорее.
— Знаешь что, Хлоя, — произнесла Августа, глядя, как Скотти почти тащит девочку к двери. — Я дам тебе время дойти до дома, выбрать удобное кресло или лечь, а сама открою окна и сыграю песенку специально для тебя. Идет?
— Какую? — Хлоя не желала вступать в переговоры, не обладая всей полнотой информации.
— Я знаю одну песенку о девочке, которая выкрасила свою комнату в красный цвет. Только она была помладше тебя — ей было пять лет.
— И мне пять!
— Пять? А я была уверена, что шесть. Может, даже семь!
— Нет, мне пять, — Хлоя была явно польщена.
— Ну вот, и той девочке в песенке тоже пять. Хочешь, чтобы я сыграла ее для тебя?
— Да. Только не отрывок — а всю целиком!
— Конечно. Только знаешь — в этой песне нет слов. Ты должна закрыть глаза и представить себе эту девочку. Сможешь?
— Конечно. Я многое умею делать в голове. Пошли, папа!
Но папа не сразу повернулся к выходу. Он не мог отвести глаз от Августы. И во взгляде его горело уже знакомое ей желание. Скотти тоже не забыл вчерашний поцелуй.
У Августы вдруг закружилась голова и чуть онемели кончики пальцев.
— Может, мне подождать? — спросила она. — Пока вы ее вымоете. Она так измазалась!
Скотти молча покачал головой, затем пояснил:
— Через три часа ей все равно пора купаться. Еще через час — спать. А в девять я выйду на крыльцо.
Августа не знала, что на это ответить. Скотт не просто делился с ней информацией — это было откровенное предложение, которое она не могла не понять.
Прежде чем она успела придумать ответ, Скотти ушел. Что ж, у нее хоть есть время на раздумья. Она и так уже думает о Скотте Хэммонде куда больше, чем хотелось бы. Пожалуй, для обоих будет лучше, если теперь она станет его избегать. Обходить или переходить на другую сторону улицы, едва завидев его вдалеке.
Если человек проиграл несчетное число этюдов и теперь запястье больно ноет, а по телевизору ничего нет, и трижды прочитана одна и та же страница в книге — что плохого в том, чтобы выйти ненадолго на крыльцо подышать воздухом?
Августа выключила свет и постаралась не хлопнуть дверью. Вместо того чтобы сесть на плетеный стул, на котором ее было бы слишком хорошо видно, она опустилась на верхнюю ступеньку и устало прислонилась к перилам.
Впервые Августа увидела свой дом вот таким же теплым летним вечером и влюбилась в него с первого взгляда. И дом, и все, что его окружало, словно существовали в другом времени, по-хорошему наивном и спокойном. В том времени, когда достаточно было просто быть таким, какой ты есть, и совсем не обязательно становиться кем-то более важным и значительным. Чудное время, когда можно было бездумно валяться на траве, греясь на солнце, когда вечерние сумерки таили очарование, а не угрозу, и когда городок, где живешь, казался целой Вселенной.
А впрочем, была ли ее жизнь когда-нибудь такой простой и безмятежной? Или воспоминания о детстве — лишь сон, зыбкий мираж? Кто и когда запретил кататься возле дома на роликовой доске? В какой момент скрипка полностью заменила игры со сверстниками?
Ей нравился район, где стоял ее новый дом. Нравилось, что по субботам соседи подстригали свои газоны. Нравилось смотреть, как детишки катаются на велосипедах и играют с мячом на улице. Августе даже нравилась отведенная ей роль старушки мисс Миллер, которая, делая вид, что сердится, вытаскивает из своих клумб залетевшие туда мячи. Ей нравилось слушать, как мамы зовут своих детей ужинать, и наслаждаться тишиной по вечерам, когда всех маленьких обитателей улицы укладывали спать.
Нравилось думать о том, что ее район — один из миллиардов таких же небольших пригородных районов, где люди ведут размеренный образ жизни, занимаются простыми, обыденными вещами, которыми занималась и она, пока хирургические инструменты не изменили так круто ее жизнь. Человечество двинулось дальше без нее, но все же мир изменился не настолько, чтобы она не могла найти в нем нового места.
Странно, как это ей раньше не приходила в голову одна очевидная мысль: возможно, музыка изменила ее не так уж сильно, как ей казалось. Если ведешь другой образ жизни, это вовсе не значит, что ты меняешься изнутри.
Честно говоря, она не слишком задумывалась над всем этим в последнее время, просто плыла по течению. Все случилось так быстро. Боль. Операция. Жалостливые взгляды. Полный крах карьеры. Затем приезд в Тай-лервилл. Школа. Только теперь жизнь ее начала налаживаться, и она могла спокойно подумать о дальнейшем, наметить какие-то планы.
В соседнем доме тихо хлопнула дверь, и Августе вдруг захотелось стать невидимкой.
Да что же она делает? Неужели так и будет прятаться, чтобы избежать любых перемен в своей жизни?
Ей захотелось дать понять Скотти, что она принимает его вызов, что она не боится его, что хочет быть рядом с ним. При мысли о том, что он ждет ее на крыльце своего дома, кровь быстрее побежала по жилам, тело напряглось, изнывая от желания. Да, она хотела его. Глупо было себя обманывать. Хотела с самого начала, с тех пор, как увидела.
Закрыв лицо руками, Августа стала мерно раскачиваться взад-вперед. Она просто не могла больше бороться ни с ним, ни с собой.
Услышав шорох шагов на дорожке, девушка вздрогнула от неожиданности. Боже, что же ей теперь делать? Спрятаться? Убежать? Остаться?
