Режиссер был потрясен. Он внимательно смотрел на Веру и качал головой. Его взгляд говорил сам за себя – в нем сквозило недоверие и интерес. – А еще что-нибудь знаешь, кроме Ахматовой? Например, Есенина или наше все?
– Наше все – это именно он, Пушкин? Кстати, он не только ваше, но и наше, потому что родился в Москве! А поскольку я из Москвы, то, конечно, знаю! Кстати, а Есенин родился в Рязанской губернии, что ближе к Москве, чем к Питеру! Так что он больше наше, чем ваше! И Вера продекламировала:
«Отговорила роща золотаяБерезовым, веселым языком,И журавли, печально пролетая,Уж не жалеют больше ни о ком.
Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник —Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.О всех ушедших грезит конопляникС широким месяцем над голубым прудом»
и без промедления:
«Люблю тебя, Петра творенье,Люблю твой строгий, стройный вид,Невы державное теченье,Береговой ее гранит,Твоих оград узор чугунный,Твоих задумчивых ночейПрозрачный сумрак, блеск безлунный,Когда я в комнате моейПишу, читаю без лампады,И ясны спящие громадыПустынных улиц, и светлаАдмиралтейская игла…»
– Ну что, хватит? Экзамен прошла? – Вера снова улыбалась, и снова ее лицо ласкали солнечные беззаботные зайчики. – А ведь как это здорово, – думала она, – вот так ни от кого не зависеть и делать, что хочешь, на глазах у всех! Да вот хотя бы на глазах этого режиссера, который, наверное, сейчас лопнет от удивления!
И, действительно, режиссер выглядел так, как будто у него внезапно произошел разрыв шаблона, и он впервые в жизни не знает, что сказать. Наконец, выдержав необходимую паузу под смеющимся взглядом Веры, режиссер рассеянно буркнул: «Ты что, специально готовилась?», и махнул в ее сторону рукой, что могло значить только одно: «Хватит уже представлений на сегодня! И пора за работу!»
В ответ на его смущение Вера только рассмеялась, подмигнула ошарашенному Кириллу и вышла из круга, стараясь, однако, держаться неподалеку – она все еще горела желанием узнать, как проходят съемки. И вовремя – помощник режиссера уже вел за собой делегацию девушек – вероятно, ответственно прослушавших инструктаж и теперь готовых вырасти из потенциальных кинодив в кинетические.
К сожалению Веры девушки окружили место съемок плотной стеной – из-за нее ничего не было видно, а только иногда доносились визгливые, истеричные, унылые и надрывные голоса конкурсанток вперемешку с тигриными рыками режиссера, который после каждого выступления просто не находил себе места и крыл девушек почем зря, обвиняя их то в тупости, то опять в тупости, а то и снова в тупости.
В общем, выходило так, что главным действующим героем на съемочной площадке была именно тупость, и Вера, постояв рядом минут двадцать и услышав в очередной раз, как режиссер кроет на чем свет стоит интеллектуальный уровень девушек, со вздохом отвернулась и пошла дальше – вернее, по направлению к дому: ведь было уже почти два часа, и нужно сообразить что-нибудь на обед. Но еще долго ее преследовал усиленный мегафоном крик режиссера, обвиняющий очередную жертву плохого образования в отсутствии мозга – и спинного, между прочим, тоже.
Вера шла по дорожке и широко улыбалась, вспоминая сконфуженный вид режиссера и еще раз пережевывая все обстоятельства своей первой съемки – пусть и случайной, пусть и чисто технической, но все же – съемки.
– А что, мистер Фикс, хотели бы Вы посниматься в кино, например, в сериале: «Кровавые лапы шестнадцать»? – от смеха Вера аж сама подавилась и закашлялась, да так, что неспешно проходящий мимо благообразного вида дедушка яростно вперил в нее взгляд и неодобрительно проворчал что-то себе под нос.
– Еще как, мистер Фикс! Мне бы очень хотелось посниматься в кино, и особенно – в «Лапах шестнадцать»! – Вера вдруг подумала, что ведь она ничем не хуже всех этих «Кудышных актерок» (как называли сами себя какие-то новоиспеченные телезвездочки, которых она недавно видела в утреннем шоу по «Первому») и может спокойно так же, как и они, кривляться перед камерой, глупо улыбаться и изображать бурную страсть. Ну, может, над страстью перед камерой придется немного поработать, но все равно: «В съемках нет ничего сложного, и она уж точно смогла бы!»
Ее внимание вдруг отвлек какой-то крик и звук приближающихся шагов – вернее, даже и не шагов, а топота ног, которые неслись (конечно, не сами по себе, но как часть давешнего режиссера), и неслись быстро. Неслись не как курица, но бегом!
Вера обернулась и заинтересованно остановилась, увидев, что, действительно, это именно тот самый главный, и он, действительно, спешит к ней. Впрочем, нет – даже и не спешит, а ломится на всех парах. А за ним рысью скачет нагруженный тяжеленной видеокамерой Кирилл, а следом за ними на почтительном расстоянии – возбужденная девичья процессия – знакомые все лица. Кстати, в отдалении Вера все так же видела расставленные по кругу осветительные приборы и телевизионную технику, рядом с которой суетились фигурки киномехаников (или как их там называют) – из чего следовало, что все это перемещение людских масс было нежданным и незапланированным даже для их организаторов. И спонтанным.
Всему этому могло быть только одно объяснение: режиссер с подручными ринулись за ней – так же, как и все остальные, и что теперь Вере делать, скажите на милость?
– Но, впрочем, я ошибаюсь, ведь слишком много чести для меня одной! – Вера отвернулась и двинулась дальше, но ее настиг еще один крик – теперь уж точно предназначенный именно ей:
– Вера! Вера! Подождите, пожалуйста!
Кричал режиссер – и к тому же еще и размахивал руками, словно старясь придать дополнительный вес своим словам. Он подскочил к Вере и, тяжело отдуваясь и пытаясь восстановить дыхание, несколько раз часто и глубоко вздохнул, слегка побагровел и выдал на гора:
– Вера! Вера! Не уходите! Не стоит! У меня к Вам есть деловое предложение! Ух, отличное предложение! Вы не пожалеете! Да, меня зовут Демьян Высоковский, а Вы зря сразу не сказали, что Вы именно Вера Штольц и никто другой! Такой шанс, такой шанс – Демьян принялся бегать вокруг Веры и кудахтать. – Ну, нельзя так – стоит, словно скромница, читает стихи, как богиня, а я-то никак не могу вспомнить, почему мне Ваше лицо так знакомо! Не ожидал, не ожидал! Вот, как говорится, средь шумного бала случайно!
Вера, Вам никто не говорил, что Вы прирожденная актриса? А ваша стычка с Нимфоманской – ах, ах, высокий уровень!
Минуты через две Высоковский перестал скакать вокруг Веры, понемногу убеждаясь, что та пока не собирается никуда бежать, а стоит на месте, с интересом смотрит на девушек в отдалении и ждет продолжения. Конечно, Вера уже поняла, что в ее ситуации лучше просто молчать, и что в любом случае сейчас она хозяйка положения и может позволить себе выслушать все, что ей будет предложено.
– Так вот, – Высоковский перешел на деловой тон, – я – телевизионный продюсер и заодно режиссер. Я снимаю сериалы – в основном, мелодрамы и о жизни высшего общества. Если Вы не в курсе, Вера, то недавно по «России» крутили «Память навсегда» и «Вопли предков» – так вот, это все мое! И да – мне бы хотелось Вас заполучить в качестве актрисы – Вера, Вера, послушайте, это очень, очень хорошее предложение, а, принимая во внимание, кто Вы такая, наше совместное сотрудничество выглядит настолько многообещающим и настолько перспективным, что я даже готов заказать сценарий только под Вас! Ну, как Вам мое предложение? – и Высоковский в ожидании ответа вновь пустился в пляс. – Вера, Вера, с Вами и под моим руководством мы сможем свернуть горы – и ведь невеста олигарха это еще не все, а тут – слава и узнаваемость, слава и узнаваемость!
– Слава и узнаваемость! – повторила про себя Вера и представила квадратные глаза Ирки, после того, как она узнает, что Вера получила главную роль у самого Высоковского (имя было сильно на слуху, и если бы Вера вертелась в модной тусовке, то без труда узнала бы этого человека). – Слава и узнаваемость! А что? Наверное, именно это сейчас мне больше всего и нужно!
Высоковский внимательно смотрел на Веру и по ее мимике сразу догадался, каков будет ответ. Да и трудно устоять против такого предложения!
– Ну, вот и славненько! Вера, Вы не представляете, как Вы меня выручили, Вы не представляете, насколько у нас с Вами все получится! А что касается Ваших мужчин, – тут Высоковский заговорщицки понизил голос, – то все вопросы я беру на себя! Да, я отлично знаю Вашего будущего сверка – Надомникова-старшего! Да можно сказать, что мы с ним друзья, и у нас есть общие интересы! Да, да, Вера, мир – он ведь очень тесный, и очень, очень многие люди в нем так или иначе связаны и жить друг без друга почти не могут!
– Вот и славненько, вот и хорошо! Верочка, оставьте, пожалуйста, номер Вашего телефона, я завтра Вам позвоню, и мы обо всем, обо всем договоримся! А я, пожалуй, уже сейчас начну давать рекламу! Да, новый проект: «Похитительница сердец!» Или что-нибудь другое – подумаем, посмотрим, решим! Может, что-нибудь спортивное: теннисистки, фигурное катание, синхронное плавание! Этот про Вас, Верочка, про Вас! Ох, я так рад, что мы договорились!
