Альтернативная внешняя политика
Альтернативой нынешней внешней политике США должна стать политика, которая характеризуется не только многосторонностью. Необходимо коренным образом перераспределить наши приоритеты. Вместо того чтобы направлять львиную долю бюджета на военные приготовления, связанные с реализацией доктрины Буша, нам следует сосредоточиться на предупредительных акциях конструктивного характера. Это связано со значительно более скромными издержками и позволяет увеличить внутренние расходы при сбалансированном бюджете. В конце концов мы не имеем права увеличивать помощь иностранным государствам без соответствующего улучшения социального обеспечения в стране.
Но это долгосрочная стратегия. В ближайшей перспективе нам нужно думать о том, как выбраться из той трясины, в которую мы попали в Ираке, а этого не сделать, не усугубив ошибку вторжения. Кроме того, вряд ли стоит перекраивать бюджет в период сокращения занятости. Вместе с тем у президента, который предложит конструктивное видение роли Америки в мире, будет больше возможностей вытащить нас из Ирака, чем у того, кто затащил страну туда.
Конструктивные действия, способные изменить образ Америки, не потребуют чрезмерных затрат. ООН оценивает стоимость выполнения своей программы «Цели развития тысячелетия» в 50 млрд долл. в год. Я уже предлагал организовать ежегодный выпуск специальных прав заимствования (SDR) в размере ассигнований богатых государств на международную помощь. SDR – это международные резервные активы, которые выпускаются МВФ для своих членов и могут конвертироваться в различные валюты. Развивающиеся страны могут добавлять SDR к своим валютным резервам; богатые страны (как определено в плане операций МВФ) выделяют свои ассигнования в соответствии с определенными правилами. Развивающиеся страны, таким образом, получают прямой выигрыш от пополнения своих валютных резервов и косвенную выгоду от предоставления общественных благ в глобальном масштабе. Это обойдется США в 8,75 млрд долл. в год, что составляет всего одну десятую часть дополнительных ассигнований на Ирак в 2003 году. Инициативы, подобные этой, могли бы в значительной мере развеять антиамериканские и антизападные настроения в мире. Они намного повысили бы наши шансы защититься от террористов и выбраться из иракского болота.
Глава 8
Международная помощь
Прошло уже более тридцати лет с того момента, когда Комиссия Пирсона предложила, а ООН утвердила целевой уровень отчислений стран-доноров на поддержку развития бедных стран в размере 0,7% от ВВП. Отчисления всего пяти стран находятся на уровне этого показателя или превышают его.[56] В 2000 году взнос США составил 0,1%, а в сумме отчисления на поддержку достигли лишь 0,24% от ВВП развитых стран. ООН для выполнения программы «Цели развития тысячелетия» необходимо 50 млрд долл. ежегодно. Администрация Буша даже слышать не хочет о каких-либо целевых показателях. По ее мнению, помощь следует оценивать по результату, а не по затратам.
Однако есть примеры и другого подхода: план Маршалла, реализованный Соединенными Штатами после окончания Второй мировой войны, был очень эффективным. Он помог восстановить разрушенную экономику стран Западной Европы и укрепить сотрудничество, он способствовал становлению демократической Германии, а также созданию прочного и долговременного союза между Германией и США, который зашатался только после прихода к власти Джорджа У. Буша. План Маршалла был предвестником Европейского союза. Когда же летом 1988 года я предложил своего рода новый план Маршалла для Советского Союза на конференции в Потсдаме, который тогда принадлежал Восточной Германии, меня буквально подняли на смех.[57] Это показывает, насколько изменились настроения в период с 1947 по 1988 год.
Пороки иностранной помощи
Понятие «иностранная помощь» стало чуть ли не ругательством на фоне твердого убеждения, что она неэффективна и нередко приводит к обратным результатам. Такое представление вполне в духе господствующих рыночно-фундаменталистских настроений. К сожалению, столь низкая оценка иностранной помощи не лишена оснований.
В книге «Джордж Сорос о глобализации» идентифицированы пять основных изъянов, которые присущи существующей процедуре предоставления иностранной помощи.
• Во-первых, иностранная помощь слишком часто обслуживает интересы доноров, а не получателей. Предоставление помощи нередко определяется интересами национальной безопасности, вытекающими из геополитических устремлений, без учета уровня бедности и характера государства-получателя. Помощь Африке во времена холодной войны – ярчайший тому пример. После падения Берлинской стены Западная Германия в стремлении закрепить воссоединение передала Советскому Союзу или предоставила ему в виде кредитов немалые средства, практически не интересуясь, на что они идут. Позднее Украина стала геополитическим пенсионером Запада. Плохое правительство – главная причина бедности. Было бы куда лучше, если бы доноры уделяли больше внимания политической ситуации в странах, которые они поддерживают.
• Во-вторых, получатели очень редко имеют какие-либо права на проекты развития, которые разрабатываются и осуществляются внешними организациями. Когда эксперты уходят, мало что остается. Те программы, которые импортируются, а не разрабатываются на месте, зачастую не приживаются.[58] Страны-доноры обычно предоставляют помощь через своих подданных, которые становятся заинтересованными лицами, а потому поддерживают предоставление помощи. Даже международные институты предпочитают направлять иностранных экспертов, а не создавать соответствующий потенциал на месте. Эксперты подчиняются тем, кто платит им. Никто, за исключением сети моих фондов, а в последнее время еще и Программы развития ООН (UNDP), не желает оплачивать экспертов, которые подчиняются получателю помощи. В результате получатели далеко не всегда могут «переварить» помощь.
• В-третьих, иностранная помощь обычно предоставляется на уровне правительства. Правительство-получатель действует как куратор, который направляет средства на свои собственные нужды. В некоторых случаях помощь становится главным источником финансирования непопулярного правительства.
• В-четвертых, доноры настаивают на сохранении национального контроля над предоставляемой помощью, а координация между ними оставляет желать лучшего. Когда доноры начинают бороться за право предоставления помощи, правительству-получателю намного легче использовать выделенные средства на свои цели. Именно так произошло в Боснии, где международная помощь была в значительной мере растранжирена и ушла в карманы местных царьков.
• Ну и, наконец, в-пятых, мало кто сознает, что международная помощь – это высокорискованное предприятие. Заниматься предоставлением благ несравненно труднее, чем управлять предприятием с целью извлечения прибыли. Хотя бы потому, что единого измерителя общественного блага не существует, а прибыль – исчерпывающая характеристика результата. К тому же администрирование помощи находится в руках бюрократов, которые многое теряют, но мало получают от принятия на себя рисков. Неудивительно, что результаты выглядят так бледно, особенно если к ним подходят с той же меркой, что и для других видов бюрократической деятельности, и без учета сложности задачи.
Тем не менее иностранная помощь все же дает положительный эффект в странах с переходной экономикой, она, в частности, помогает поддержать жизнедеятельность центральных банков, финансовых рынков и судебной системы. Немало примеров свидетельствует о том, что иностранная помощь может быть очень полезной, несмотря на все ее недостатки. Иностранная помощь пользуется в Соединенных Штатах незаслуженно плохой репутацией. Большинство граждан США полагают, что мы направляем на иностранную помощь намного большую долю ВНП, чем тратится на самом деле, и что эти средства по большей части выбрасываются на ветер. Такие страны, как Канада, Швеция, Нидерланды и Великобритания, тратят на эти цели больше относительно своего ВНП, а репутация иностранной помощи там выше.
Перечисленные выше изъяны вполне можно преодолеть при наличии определенной политической воли. Мои фонды, например, в целом свободны от этих проблем, поскольку управляются гражданами стран – получателей помощи, которые верят в идею открытого общества и лучше других знают, что нужно их странам. Фонды ясно показали, чего можно добиться, когда ориентиром при предоставлении помощи являются интересы получателей, а не доноров. Представитель правительства одной из стран – получателей помощи как-то назвал меня государственным деятелем без гражданства, и я горжусь этим званием. «У государств есть интересы, но нет принципов, – сказал он, намекая на известное высказывание Киссинджера. – У вас же есть принципы, но нет интересов».[59] С тех пор это мой девиз.
