— Позволь мне помочь тебе с узлом.
— Я и сам справлюсь.
— Да, приблизительно к следующей зиме; ты опоздаешь на прием.
— Да я вообще никуда не хочу идти! Никуда! — огрызнулся Джорим.
Келес положил руки на плечи брата и мягко развернул его лицом к себе.
— Если ты не пойдешь, то расстроишь Нирати и нашу мать. Тебе известно, как они старались, подбирая облачение, чтобы ты мог выглядеть подобающе, оставаясь при своих косах и бороде. Я знаю, тебя не заботит, что подумает дед, но их чувства ты должен уважать.
— Разумеется. Уважать их чувства, но не свои. — Руки Джорима скользнули вдоль золотого полотна, сжимаясь в кулаки. — Почему всегда имеют значение не мои чувства, а чьи-то еще?
Келес взялся за платок и одним движением затянул его под жестким, накрахмаленным воротником рубашки Джорима.
— Ты имеешь в виду — почему я, как тебе кажется, не уважаю твоих чувств? Прости. Мне жаль, что ты чувствуешь себя преданным.
— Нет, тебе не жаль! Ты знал, что мне будет больно.
— Совершенно верно. Но еще я знал, что должен остановить тебя, пусть даже это будет болезненно. Я предал тебя — хорошо, пускай так. Но я не позволил тебе предать самого себя.
Джорим насупился.
— Прочитал мои мысли, да?
— Не иронизируй. Я могу прикоснуться к твоему разуму, только когда мы оба сосредоточены и мысленно тянемся друг к другу. И, в отличие от деда, в мои намерения не входит выведывать то, что ты предпочел бы скрыть. И нет такого желания. Я уважаю твои чувства и тебя.
— Уважаешь меня, в самом деле?
Келес вздохнул. С тех пор, как состоялся их разговор с дедом, Джорим отдалился от брата.
— Я знаю, что предал тебя, но ведь дело не только в этом. Что происходит?
Джорим отбросил от себя руки брата и полуобернулся к зеркалу.
— Ты высмеял меня перед стариком.
— Я не делал ничего подобного.
— Ну, конечно же, нет! С твоей точки зрения. — Джорим пересек комнату и плюхнулся в кресло, чуть было не опрокинув его. — Келес Мудрый и Предусмотрительный! Дед отправит меня на «Волке Бури», потому что ты это предложил, а не потому, что я это заработал — хотя я действительно достоин этого!
— Так в чем же дело? Ты получил, что хотел.
— Ты не понимаешь. — Джорим стукнул кулаком по подлокотнику. — Почему ты не слушаешь меня? Знаю ли я, что для всех будет лучше, если именно я отправлюсь на «Волке Бури»? Разумеется, знаю. Я знаю в два раза больше языков, чем ты, и легко выучиваю новые. Я составил описания всех виденных мною животных и прекрасно рисую. Если мы не сможем привезти новых зверей, у нас будут хотя бы рисунки. Я знаком с вашим бхоткаи и кое с кем из команды мне уже доводилось работать. Я идеально подхожу для этого путешествия и должен плыть, но хотел чтобы дед дал мне эту возможность, прислушавшись к моим словам, а не твоим!
Келес сжал пальцами виски.
— Но это неважно, Джорим. Ты получил назначение. Какая разница, что попросил я?
— Ты что, не слушал меня?
— Нет, не слушал! А ты разве обращаешь внимание на мои слова? — Келес многозначительно наклонил голову, затем опустил руки и продолжил. — Дело не только в этом. Ты боишься, что дед оставит тебя здесь и сломает — так же, как сломал дядю Улана? Ведь так?
Джорим неуверенно пожал плечами.
— Нет, об этом я и не думал. Спасибо, что подсказал.
— Джорим, пойми, дед все равно не смог бы этого сделать. Ты для него — слишком крепкий орешек.
— Ты так думаешь? Правда?
Келес кивнул.
— Правда. Он, возможно, попытался бы, но ты умеешь сопротивляться. И для вас обоих это стало бы Девятью кругами ада.
— Хм. — Лицо Джорима просветлело, но не более чем на мгновение, а затем снова стало угрюмым.
— Итак, дело не в этом, Джорим. Тогда чего ты боишься?
Джорим нахмурился. Он оперся локтями о колени и, ссутулившись, опустил голову на руки. Золотая одежда шелестела от малейшего движения.
— Я боюсь, что Киро пошлет тебя, и с тобой случится то же, что с нашим отцом.
— Что?
Джорим поднял голову. На его лице появилось выражение страдания.
— Я хотел спасти твою жизнь, сам отправившись в путешествие.
Келес покачал головой.
— Неужели ты веришь, что наш дед мог бы послать меня на смерть? Неужели ты можешь думать, что он виновен в смерти отца?
— Могу и думаю, Келес.
— Ты был слишком мал, чтобы…
— Ты тоже. Мне было два года, тебе пять. Я не помню отца. Ты и Нирати помните; она говорит, что ты — вылитый он. Остальные считают, что вы с ним очень похожи, за исключением одной черты. Точнее, двух. Во-первых, ты не перечишь старику, по крайней мере, раньше такого не случалось.
Келес вздохнул.
— Случалось.
— Ну конечно же. Ты сказал ему, что составленная тобой карта недостаточно хороша.
— Так оно и было.
— Келес, признаться в собственной ошибке Киро прежде, чем он сам укажет тебе на нее, не означает — перечить. — Джорим покачал головой. — Ты талантливее нашего отца. Рин полагал, что они с Киро равны, возможно, так и было. Но ты — лучше. Ты можешь превзойти Киро. А дед не сможет с этим смириться, поэтому он попытается убить тебя.
— Это бессмыслица. — Келес запустил пальцы в свои темные волосы. Он не хотел признавать, что дед может быть настолько хладнокровным и безжалостным; хотя с Уланом он обращался довольно жестоко. Неужели он убил нашего отца? И убьет точно так же и меня?
— Это не бессмыслица, Келес. Ты лучше кого бы то ни было можешь заменить Киро и продолжить семейное дело. Если ты превзойдешь Киро — возможно, он будет забыт.
— Это невозможно.
— Нет? Правитель Арайлис должен был править нами, а теперь на троне его младший брат. Кто помнит его или их отца — Правителя Джогиско? Через девять лет успешного правления Кирон затмил их. Это случится и с Киро, вот он и боится.
— Ты забываешь об одном, Джорим. — Келес понизил голос. — Что, если Киро достигнет джейданто?
— Невозможно.
— А если это уже произошло? Взгляни на него. Улан моложе Киро, а выглядит вдвое старше. Да, у нас всех в жилах течет Истинная Кровь, поэтому мы живем дольше прочих; но мы все-таки старимся. А он — нет.
Джорим покачал головой, не соглашаясь.
— Джейданто возможно во многих искусствах, но в составлении карт? Это предмет, требующий собственных, приобретенных навыков, а не просто бумагомарание. Киро просто хорошо сохранился. Дядя Улан выглядит так, потому что он всю жизнь прислуживал Киро. Нет, старику не получить магического бессмертия. Он проживет еще долго — ни Небеса, ни Геенна не рвутся заполучить его, — но все же умрет, а ты станешь величайшим картографом мира. И то, и другое его совершенно не устаивает. Он определенно думает, что недостижимо хорош во всем, что делает.
— Это всего лишь одно из его заблуждений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
