— Сколько вам обычно платят, Сэм?
— Меня устроит жилье и еда, если вы в состоянии прокормить еще один рот.
— Договорились.
Они быстро позавтракали, и Симона начала месить тесто для пирога, а Эви чистить яблоки.
А покупатели шли и шли. К полудню девушки уже принимали заказы авансом. Многие из золотоискателей заказывали сразу по несколько пирогов. Одна из бочек, где хранились яблоки, уже опустела, и они постоянно бегали за мукой и сахаром. Надо было всерьез пополнять запасы.
Они закрыли кондитерскую, хотя Симона продолжала печь пироги, а Эви в сопровождении Сэма отправилась за покупками.
Многие прохожие бросали косые взгляды на Эви, идущую рядом со стрелком. Когда они наконец подошли к лавке, Сэм отправился в конюшню, чтобы арендовать лошадь и телегу, а Эви вошла внутрь.
Она была поражена, когда увидела цены на продукты. Яйца стоили три доллара за дюжину, а мука и сахар — по сорок и пятьдесят центов за фунт. Бочка яблок стоила 150 долларов. Похоже, придется истратить почти все деньги, вырученные за предыдущий день.
По дороге домой Эви глубоко задумалась. Она не видела смысла в том, чтобы целый день в поте лица трудиться на кухне, если все, что они зарабатывали, приходилось тратить на пополнение запасов продуктов. Надо что-то предпринять.
Позже, за ужином, Эви высказала Симоне свои соображения:
— Единственный способ накопить деньги — это доставать продукты, минуя лавочника.
Сэм поднес вилку ко рту и замер.
— Вы предлагаете заняться сельским хозяйством или воровать? — насмешливо спросил он.
Симона поддержала его:
— Действительно, Эви, как мы можем обойти эти цены?
Эви почувствовала необычайное волнение.
— Да мы будем покупать все, что нам нужно, у фермеров. — Довольная собой, она села, ожидая их реакции.
Однако ее друзья повели себя совсем не так, как она ожидала. Сэм и Симона обменялись непонимающими взглядами.
— Какие фермеры, дорогая? — наконец спросила Симона, опасаясь, что прошедшие два дня оказались слишком тяжелыми для Эви. Или, может быть, ее подруга провела слишком много времени на солнце.
— В Калифорнии очень много фермеров, которые выращивают фрукты и орехи. — Эви улыбнулась озорной, но очень трогательной улыбкой. — Пришло время обстоятельно побеседовать с нашим другом капитаном Грантом.
На следующий вечер Эви пришла в порт, где стоял «Сенатор». Рядом с ней ненавязчиво маячил Сэм, в то время как капитан Грант терпеливо выслушивал ее предложение. За десять процентов от стоимости товаров он согласился привозить свежие фрукты, орехи, муку и сахар по более низким ценам.
По дороге домой Эви сияла, довольная собой.
— Сидя за скучными обедами с Адамом Ролинзом и его партнерами, я усвоила одно: никогда не нарушай закона спроса и предложения. Следующее, что мы должны сделать, купить корову.
— Корову? — Сэм уже начал верить, что не стоит удивляться ничему из того, что произносит маленькая леди.
Эви кивнула:
— Нам нужны молоко и масло.
Сэм иронически поднял бровь:
— И вы будете сами доить корову? — Он, черт побери, не собирался делать этого. Всему есть предел. В конце концов, он стрелок, а не фермер.
— Я могу научиться, — самоуверенно сказала Эви.
— А где вы собираетесь держать корову?
Глаза Эви озорно блеснули.
— В сарае вместе с цыплятами.
Сэм некоторое мгновение соображал, затем она увидела, как лицо его просветлело.
— Еще и яйца?
— Верно. — Ее улыбка была такой трогательной, что он не стал возражать ей и лишь криво усмехнулся в ответ. — Мы займемся этим первым делом завтра утром.
К концу недели они превратили заднюю половину сарая в стойло, а другую половину в курятник. После безуспешной попытки подоить корову, в результате чего Эви шлепнулась спиной в грязь, она начала платить соседскому мальчишке по доллару в день за то, чтобы он чистил сарай и доил корову.
День уже клонился к вечеру, когда Эви стояла на улице с гордым блеском в глазах. Над дверью кондитерской висела вывеска «Запретный плод» в форме ярко-красного яблока. Свежевыкрашенные белой краской стены и занавески со сборками на окнах придавали зданию обновленный вид, так что теперь оно выглядело так же приятно, как и запах, доносившийся изнутри.
Вскоре после открытия «Запретного плода» на противоположной стороне улицы начали строить казино. В течение нескольких недель ежедневно прибывали фургоны, груженные ящиками с хрустальными люстрами, столами, стульями и рулонами красных ковров. Как и все в городе, Эви и Симона с интересом наблюдали за строительством. Оно было завершено в рекордно короткий срок, и на фасаде здания появилась вывеска «Первородный грех».
Ажиотаж в день открытия казино был гораздо меньше, чем ожидали устроители, потому что в кондитерской впервые появились эклеры с кремовой начинкой. При этом в кондитерскую выстроилась очередь длиной в целый квартал. Всем хотелось купить редкие лакомства.
Симона и Эви всю предыдущую ночь пекли трубочки для эклеров, а затем заполняли их кремом. Пока Симона занималась приготовлением вкусного заварного крема, Эви готовила шоколад, которым покрывала пирожные.
С восхода до заката в булочную шел непрерывный поток голодных золотоискателей, многие из которых никогда прежде не пробовали шоколадных эклеров. В этот вечер обе измученные женщины в изнеможении рухнули на постель. Весь следующий день на двери кондитерской висела табличка «Закрыто».
Обеим требовался отдых. Эви проснулась в полдень от криков на улице. Двое мужчин катались в пыли и вовсю мутузили друг друга. Драка, начавшаяся в казино, продолжилась на улице.
И это было только начало. К концу недели Эви потеряла терпение из-за суматохи и шума, царивших в заведении напротив. К тому же пьяные мужчины стали частенько заваливаться в кондитерскую. Девушкам пришлось бы тяжеловато, если б не Сэм Монтгомери. Однако он стал все меньше и меньше времени проводить с ними, поэтому им приходилось самим выпроваживать нежелательных клиентов.
— Миссис Махони сказала, что он очень красив, — сообщила Симона однажды вечером, когда они заканчивали мытье котелков и кастрюль.
— Кто очень красив? — насмешливо спросила Эви. Она была уверена, что Симона имела в виду Сэма Монтгомери.
— Владелец «Первородного греха», — ответила Симона. — Миссис Махони видела его вчера, когда он приехал. Она сказала, что он высокий и красивый.
— А что говорит Сэм?
— Я не спрашивала его, — сказала Симона покраснев. — Кроме того, ты знаешь не хуже меня, что Сэм не стал бы говорить с нами об этом. Он очень сдержанный и не любит сплетничать. — Она вытерла руки о фартук и вылила из кастрюли мыльную воду в ведро.
