несколько секретов СА.
Я веду нас направо, вглубь женского крыла общежития. Ева напрягается, когда видит впереди Джинни, Аниту и Керри.
— Какого хрена они здесь делают? — Бормочет она.
Камилла прочищает горло.
— К сожалению, они дружат с Элиасом.
Ева качает головой.
— Мне это не нравится.
— Не волнуйся, теперь у тебя есть мы, — говорит Адрианна.
Керри замечает нас первой и злобно усмехается.
— Смотрите, кто это.
Джинни делает шаг вперед, обводя нашу компанию взглядом.
— Когда Элиас сказал мне, что позвал тебя, я подумала, что это какая-то дурацкая шутка.
Я вздергиваю подбородок.
— А я не понимаю, какого хрена он пригласил тебя.
Джинни встряхивает волосами.
— Тогда вперед. Кто пойдет первым?
— После тебя, — говорит Камилла.
Глаза Джинни сужаются, она отодвигает портрет на стене, за которым виднеется люк для грязного белья, ведущий в прачечную. Бросив на нас еще один, полный ненависти, взгляд, она исчезает в нём. Керри и Анита, как всегда, спешат за ней, ведя себя как верные слуги.
— Что, черт возьми, происходит? — Спрашивает Ева, когда Камилла забирается внутрь следом за ними.
— Люк выведет нас к заднему выходу из СА, где уже ждёт микроавтобус. — объясняет Камилла, прежде чем спуститься по нему.
— Если бы я знала, что эти трое придут, я бы никогда не согласилась, — говорит Ева, глядя на меня.
Я закатываю глаза.
— Они только болтают, но не кусаются.
— Скажи это моей ноге. — Ева кивает на свою поврежденную ногу.
Я тяжело сглатываю, так как на ней они действительно оторвались.
— Прости, над тобой они поработали.
Адрианна забирается внутрь и исчезает.
— Но это потому, что они боятся тебя. — Я киваю в сторону люка. — Ты — следующая.
Ева бросает на меня неохотный взгляд.
— Я буду последней.
Я качаю головой.
— Нет, не будешь.
Ева протискивается в люк, и смотрит вниз.
— Ты уверена, что это…
Я толкаю ее в спину, зная, что это единственный способ заставить ее спуститься. Ева тянет время, так как не хочет гулять со своими обидчиками, но ей понравится, как только мы окажемся в городе. Крик эхом разносится по спуску, усиленный металлической трубой.
Я прыгаю вслед за ней и соскальзываю вниз, быстро выпрыгивая из грязного белья. Мои подруги над чем-то смеются.
— Я каждый раз ненавижу приземление, — говорю, бросая взгляд на кучу. — Оно чертовски воняет.
Камилла, Ева и Адрианна смеются.
Анита свистит в нашу сторону, останавливая их смех.
— Поторопитесь. Все уже в автобусе.
Мы выходим через дверь из прачечной в закрытый двор, где нас уже ждет микроавтобус. Мой желудок переворачивается, когда вижу Элиаса, прислонившегося к нему со скрещенными на груди руками. Я замечаю, что его рубашка едва застегнута наполовину и открывает дразнящий вид на чернила, покрывающие его торс, из-за чего моё сердце замирает.
Его ноздри раздуваются, когда глаза встречаются с моими.
— Заставила меня ждать, Гурин, — говорит он, отталкиваясь от автобуса и направляясь ко мне, каждый шаг более хищный, чем предыдущий. Я с трудом дышу, изо всех сил пытаясь не думать о безумной встрече ранее в библиотеке.
Элиас обнимает меня и притягивает к себе.
— Никогда больше так не делай.
Я тяжело сглатываю, пока он тащит меня прочь от подруг в автобус, усаживая на сиденье рядом с собой.
Камилла, Адрианна и Ева проходят мимо нас и направляются в заднюю часть салона. Я знаю, им интересно, что, черт возьми, происходит и почему я позволяю ему помыкать мной. Это отстой — что я не в состоянии им ничего объяснить.
Элиас хватает меня за руку и притягивает к себе на колено, посылая по моим венам поток жидкого огня. Он усаживает меня так, что я оказываюсь лицом к нему, а моя грудь — на уровне его глаз.
— Что ты…
Он крепче сжимает меня в объятиях, заглушая мой вопрос.
— Никаких вопросов, bonita. Не сегодня. Я хочу, чтобы ты была хорошей маленькой зверушкой и делала всё, что тебе говорят. Ты поняла?
Его твердый член отчетливо ощущается между моих бедер, когда Элиас меняет мое положение. Его рука движется вверх по переду моего платья.
— Красивое платье. Ты надела его для меня?
Я с трудом сглатываю, жалея, что не надела вместо него брюки и мешковатый джемпер. По крайней мере, тогда это выглядело бы так, будто я не хочу его внимания, но я выбрала свое самое сексуальное платье, потому что в глубине души хотела подразнить его. Неважно, насколько это постыдно.
— Нет, — отвечаю я.
Тень ухмылки появляется на его красивых губах.
— Я думаю, ты лжешь мне, Гурин. — Он сжимает мою грудь через ткань, совершенно не обращая внимания на то, что в автобусе есть другие люди. — Держу пари, ты не могла перестать думать о том, как весело мы провели время в библиотеке ранее, не так ли? — Он притягивает меня ближе к себе, его губы касаются моих. — Уверен, твоя прелестная киска все еще насквозь мокрая, и жаждет, чтобы мой член заполнил ее.
Я плюю ему в лицо, из-за чего он издает звериное рычание, хватает мои волосы в кулак, резко дергая голову назад.
— Не заставляй меня жалеть о том, что пригласил тебя, Гурин. — Он кладет другую руку мне между бедер и чувствует, насколько влажными стали мои трусики. — Неважно, как сильно ты сопротивляешься, твое тело выдает тебя каждый гребаный раз.
Он отодвигает ткань в сторону, моя голова все еще находится под неестественным углом. А потом он засовывает свой палец внутрь, вторгаясь в меня прямо здесь, на глазах у наших одноклассников.
Никто не обращает на нас внимания, но это не мешает моему телу пылать, как подожженный костер. Элиас сошел с ума, раз делает это здесь, в микроавтобусе, полном наших друзей.
— Такая влажная и готовая, — бормочет он.
Я чувствую, как его член пульсирует подо мной, делая мою киску еще влажнее.
— Представь для меня этот образ, моя зверушка. Представь, что я прямо сейчас высвобождаю свой член, а твоя маленькая тугая киска скользит по нему прямо здесь, в микроавтобусе, пока все смотрят, какая ты маленькая грязная шлюшка. Пока они наблюдают, как ты впервые насаживаешься на меня.
Я прикусываю губу, чтобы не застонать, поскольку мысленная картина, которую он рисует, слишком извращенна, и все же от неё я становлюсь еще более влажной. Его пальцы движутся с ожидаемой точностью, попадая в точку, которая создает давление глубоко внутри. Я прикусываю губу так сильно, что прокусываю кожу, ощущая металлический привкус крови на языке. Это все, что я могу сделать, чтобы не шуметь.
— Такая грязная девчонка. Ты стала еще
