В пещере Спи часть комплекса находок формируют кости волков, пещерных медведей и пещерных львов, что говорит о возможной конкуренции между хищниками и неандертальцами за пищу. Действительно, убийство подобных хищников, которое можно предположить, но не доказать на основании найденных костей, – это верный признак конкуренции внутри гильдии. До сих пор не найдено ни одной сопоставимой неандертальской стоянки со столь большим числом костей очень молодых мамонтов.
Мамонты не были исключительной добычей неандертальцев, которые должны были конкурировать с людьми современного типа за хоботных животных. Не были они и наиболее распространенной добычей. Своим появлением около 45 000 лет назад современные люди нарушили существовавшую долгое время экосистему, но около 32 000 лет назад произошло еще одно необычное изменение. Вплоть до 15 000 лет назад современные люди убивали и использовали мамонтов в огромных количествах, что не наблюдается ни на одной неандертальской стоянке. В относящийся к этому времени граветтский период появляется множество мест, в которых убивали мамонтов, причем в каждом из них число убитых животных исчисляется от десятков до нескольких сотен особей. К тому времени популяции неандертальцев в лучшем случае существенно сократили свою численность, а в худшем – совсем исчезли{98}.
Упомянутым местам большой охоты на мамонтов не помешала бы передатировка, как и многим другим стоянкам, относящимся к периоду возможного сосуществования неандертальцев и современных людей, однако граветтские стоянки ассоциируются исключительно с последними, а на многих из этих стоянок обнаружены захоронения людей современного типа. На этих стоянках найдено огромное количество костей мамонтов, а на некоторых даже обнаружены специальные места, предназначенные для разделки мамонтовых туш. Кроме того, некоторые стоянки содержат необычно большое количество останков волков, что свидетельствует о конкуренции между этими высшими млекопитающими хищниками и охотниками из числа людей современного типа, которые захватывали Евразию. Одним из первых дел для инвазивного хищника является уничтожение или вытеснение ближайших конкурентов, которые обитали на территории до начала инвазии. В отличие от пещеры Спи в Бельгии – единственной гигантской свалки мамонтовых костей, устроенной неандертальцами, – граветтские находки показывают, что в этот период охотники на мамонтов не были сильно ориентированы на добычу очень молодых особей.
Наконец, на значительной части стоянок имеются шалаши или укрытия, сделанные из старательно уложенных мамонтовых костей, накрытые мамонтовыми же шкурами и опирающиеся на деревянные черенки (рис. 6.1). Были ли некоторые из этих костей отделены от умерших мамонтов для использования в качестве строительного материала в степной зоне, практически лишенной деревьев? Вполне возможно. Укрытие, сделанное из костей и шкуры недавно умершего мамонта, источало бы крайне неприятный запах, который был бы невыносим для людей, живущих в наше время, однако мы не можем быть уверены, что предки были столь же чувствительны. Относительно небольшое количество костей в мамонтовых хижинах имеют следы нападения хищников и засечки, оставленные зубами. Это говорит о том, что либо кости не привлекали хищников из-за низкой температуры, либо, что более вероятно, в качестве строительных материалов чаще использовались старые, очищенные естественным образом кости. Экстремально низкая температура также способствовала замедлению или временной приостановке разложения. Люди не только собирали останки мамонтов для использования в качестве строительного материала. Существует очевидное доказательство того, что люди современного типа уничтожили огромное количество мамонтов ради мяса, шкуры и жира.
Существует несколько точных методов для оценки степени совпадения пищевых ресурсов, которые использовались неандертальцами и людьми современного типа. Количество и видовая принадлежность найденных останков в местах проживания обоих видов гоминин, а также изотопные исследования состава костей гоминин говорят о том, что весьма значительную часть рациона и тех и других составляло мясо животных. Хотя имеются признаки того, что оба вида гоминин также употребляли в пищу растительные продукты или морские ресурсы (или и то и другое), конкуренция внутри гильдии между неандертальцами, людьми современного типа и местными плотоядными животными в этот период была неизбежна.
Имея на руках эти доказательства, мы можем спросить: как показать, что вторжение людей современного типа обострило конкуренцию с неандертальцами?
7. На что похоже вторжение?
Давайте прервемся, чтобы посмотреть, как происходят вторжения и какие свидетельства о них можно раздобыть на раскопках и из археологических находок. Успешность инвазивного вида на новой территории зависит от его способности к воспроизводству и увеличению численности популяции, а также от того, сможет ли он ухватить свою долю (и не только свою) доступных ресурсов. О резком росте численности популяции можно судить по ископаемым и археологическим находкам. Безусловно, появление хищных древних людей на территории Евразии и последующий рост их численности не вызывают никаких сомнений.
Новый хищник оказывает сильное воздействие на всю экосистему. В обзоре, посвященном текущему положению крупных хищников в современном мире, над которым работала группа ведущих экологов, Вильям Райпл из Орегонского университета с коллегами писал: «В рамках классического подхода считается, что влияние крупных хищников распространяется вниз по пищевой цепочке вплоть до травоядных животных и до растений, однако мы выяснили, что широко распространяется их каскадное влияние на другие виды через воздействие на плотоядных животных средних размеров… Двойственная роль крупных плотоядных состоит в потенциальном ограничении численности как крупных травоядных животных вследствие использования их в пищу, так и средних плотоядных вследствие конкуренции внутри одной гильдии, что структурирует экосистему вдоль нескольких направлений по пищевой цепи. Эти факторы оказывают влияние на структуру и устойчивость функционирования экосистемы»{99}.
Как правило, появление инвазивных видов считается основной причиной вымирания местных видов. Очевидным последствием вторжения хищного вида является исчезновение или уменьшение изобилия тех видов, которые служат ему добычей, – чем больше хищников, тем больше травоядных они съедают. С другой стороны, снижение числа травоядных животных, в свою очередь, повышает разнообразие и количество растений. В итоге риску вымирания подвергаются прежде всего те виды, которые экологически наиболее близки к инвазивному виду, то есть являются основными его конкурентами. Очень часто при успешном вторжении хищника происходит так называемый трофический каскад сверху вниз – ряд изменений, которые отражаются на всей экосистеме; удаление высшего хищника может привести к каскаду изменений снизу вверх трофической пирамиды{100}. Трофические каскады были зарегистрированы в семи из 31 современной экосистемы, которые сегодня включают в себя крупных плотоядных животных{101}.
Давайте рассмотрим подробно задокументированное «вторжение» хищника и вызванный им трофический каскад в какой-нибудь знакомой нам экосистеме. Если вам не довелось побывать в Йеллоустоунском национальном парке, несколько цифр помогут оценить и понять, что должен продемонстрировать данный пример. Мы привыкли думать, что природные парки, даже национальные, занимают не очень большие территории. Но не в этом случае. Великая экосистема Йеллоустоуна расположилась на территории в 72 800 км² и по площади практически не уступает Ирландии. Сам парк занимает площадь 8991 км². Экосистема парка огромная и дикая, а современная политика парка препятствует любому вмешательству со стороны людей.
Прежде чем в 1872 г. Йеллоустоун получил статус национального парка, множество местных народов, населявших его территорию – шошони, банноки, не-персе, флатхеды, кроу и чейенны, – были уничтожены или вытеснены со своих территорий в ходе нескольких жестоких военных кампаний, получивших общее название Индейские войны. Впрочем, небольшая численность коренного населения сохранилась на этих территориях. Они продолжали заниматься охотой в окрестностях парка. Присутствие «диких бунтарей-индейцев», как их описывали в те времена, считалось неприемлемым и несовместимым с поселениями белых людей, а потому было предпринято множество попыток, по большей части удачных, направленных на уничтожение этих племен или вытеснение их в резервации.
Прибывавшие белые поселенцы выступили в роли инвазивных хищников и быстро устранили своих главных конкурентов – волков. Людям требовалось все больше свободных земель для ведения сельского хозяйства, поэтому федеральное правительство открыто проводило политику, направленную на уничтожение волков. В 1915 г. конгрессом США было учреждено Федеральное бюро биологического осмотра, в составе которого было создано подразделение по контролю за хищниками и грызунами. В его задачи входило уничтожение волков и других крупных хищников на всех федеральных землях. Не удивительно, что путешественники, торговцы, фермеры и поселенцы Американского запада остались довольны. Тысячелетиями серые волки были частью экосистемы Йеллоустоуна, но к 1930 г. они практически исчезли, поскольку фермеры и животноводы, заселявшие запад, уничтожали этих опасных конкурентов.
