С величайшим трудом поборола желание обернуться назад и наоборот ускорилась. Если так… то пусть уже скорее настанет ночь…
В трапезном зале, чтобы не было давки и толкотни, рассадкой занимался камергер – главный над прислугой. На столе стояли таблички с именами для большего удобства. Я своё нашла не без труда. И вот что пробудило во мне любопытство: сопровождающих посадили отдельно от невест, вместе с гостями, а меня в самый дальний конец стола, подальше от императора, что не могло не вызвать улыбки.
Кто-то очень старается сделать так, чтобы я не сближалась с его величеством. Вопрос кто? Распорядитель? Перевела взгляд на суетившегося Остина Нельца, а он виновато отвёл свой. За что он чувствует вину? За свой низкий поступок на сцене? Или это кто-то из придворных? Тот, кто занимался организацией банкета и рассадкой гостей? Камергер?
Мужчина бесстрастно контролировал процесс, заложив руки в белых коротких перчатках за спину, и отдавал короткие приказы лакеям. Мог ли кто-то заранее подкупить этого человека?
Тихая музыка, призванная расслаблять – раздражала, отвлекая внимание от главного. Не хотела бы я упустить из виду что-то важное…
Когда все заняли свои места, включая императора, распорядитель поднялся, едва не смахнув со стола фарфоровое блюдо и неловко потряс колокольчиком, привлекая внимание собравшихся.
– Хочу обратиться к нашим дорогим гостям. Вас пригласили не зря, – господин Нельц попытался напустить таинственности, но мне кажется, вышло скверно. Плохой из него актёр. – Во время банкета у вас будет возможность пообщаться с невестами и потанцевать, а по окончанию торжества, каждый из вас напишет имя понравившейся больше других невесты на специальной карточке и опустит в ящик, который будет держать церемониймейстер возле выхода. Ваши голоса также будут учитываться при подсчёте суммарных баллов.
Сохранила равнодушный вид, в то время, как многие невесты стали рассеянно озираться по сторонам, наверняка, гадая, что им предстоит вынести.
Как только распорядитель даст отмашку, гости сорвутся со своих мест и начнут атаковать нас вопросами и вниманием, желая выяснить степень нашей готовности стать королевой. Вот, что нас ждёт. Поэтому лучше заранее настроиться, перекусить и не тратить нервы попусту, а ещё лучше выпить...
– А сейчас, с позволения нашего жениха, хочу объявить о начале банкета и пожелать всем приятно провести время и насладиться этим чудесным вечером, – Нельц поклонился, прижимая руку к животу и опустился на своё место.
Слово взял император, ему не пришлось стараться, чтобы привлечь внимание: достаточно выставить руку.
– Хочу присоединиться к пожеланиям нашего дорогого распорядителя, – голос величества звучал ровно и успокаивающе, – и от себя добавить. Очаровательные невесты, вы все по-своему прекрасны и достойны, но я хочу попросить вас сохранять гордость, благоразумие и не совершать опрометчивых поступков в погоне за победой. Оставайтесь честными до конца, – он обвёл нас пронзительным взглядом и позволил себе мимолётную улыбку. – Спасибо, что согласились принять участие в этом отборе, для меня это большая честь.
Безусловно император старался расположить к себе и отвести от себя любые подозрения. Что ж, у него это вышло, раз на мгновение мне показалось, будто нас не связывает никакой договор, будто любая может стать его женой…
Прозвучал сигнал о начале трапезы и слуги одновременно подняли крышки с блюд, сразу отходя, никому не мешая. В нос ударил сладковатый пряный аромат, перебивающий запах рыбы.
– Приятного аппетита, – пожелал император и первым взял в руки приборы.
Гости за соседним столом вели себя несколько смелее и только те, что сидели рядом с Дестином, робели. Что не удивительно. Мало кто может чувствовать себя свободно рядом с верным «псом» императора, а я бы с радостью сейчас пересела…
Невесты неуверенно принимались за еду, даже с некоторой опаской, но глядя на императора, воодушевлялись.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
… я потянулась за бокалом.
«Почему, ты думаешь, все важные переговоры ведутся на светских мероприятиях за бокалом вина и лишь подписание документов проходит в тесных кабинетах? – спросил однажды Фредерик, а я потупилась, глядя на то, как сверкает рубиновая жидкость в фужере из тонкого хрусталя. – Алкоголь сближает людей, – усмехнулся он, пригубив вина. – И расслабляет, делает их сговорчивее, более открытыми. Тут главное выдержать меру. Если чувствуешь напряжение или что переговоры зашли в тупик – выпей…»
На языке растекался терпкий вкус полусухого. И хоть к рыбе принято подавать белое вино, я бы предпочла красное, похожее на вишнёвый сок. Полусладкое. И сменить обстановку. Ни почти интимную. Где не будет шума, где царил бы приятный полумрак и лишь блики от огня в камине отражались в наших бокалах.
Подумав «в наших бокалах», кого я имела ввиду? Себя и Фредерика? Или же…
Поставила бокал и погрузила в рот кусочек рыбы.
По правую от императора руку сидела Восточная принцесса: при каждом движении браслеты на её запястьях бренчали, заставляя величество неуловимо морщиться. Уверена, для всех это оставалось незамеченным, но я привыкла подмечать детали и уже имела возможность сидеть напротив него так близко, что разглядела каждую чёрточку на гранитном лице…
По левую – фарийская принцесса что-то рассказывала, неторопливо и размеренно, а император изредка кивал, невозмутимо продолжая трапезу.
На секунду он поднял взгляд и наши глаза встретились. Меня обожгло пламенем… по коже прошёл озноб, а в крови стремительно растекался жар.
… прожевала спаржу и потянулась за бокалом.
Что это было? Какое-то колдовство? Стоит ли мне переживать и сообщить Дестину? Или… это сделал император и моя острая реакция рядом с ним неспроста?
В какой-то момент величество подал еле заметный сигнал рукой, и распорядитель снова позвонил в колокольчик. Кажется, кому-то натерпелось свернуть это мероприятие.
Внизу живота томительно заныло. Нехорошо. Похоже с меня на сегодня хватит алкоголя...
– Объявляется перерыв, во время которого можно пообщаться. И напоминаю, что площадка для танцев свободна, – господин Нельц неуклюже поклонился, а я отметила смущённый румянец на его щеках. Похоже арвийская принцесса решила приблизиться к победе, очаровав распорядителя. Неплохой ход. Только вот… мне кажется, Остин Нельц ничего не решает, и его попытка меня унизить не более чем чей-то приказ…
Промокнула губы салфеткой и отложила её. Музыка заиграла громче. К невестам потянулись гости. Ну а ко мне обозреватели. Я обещала ответить на их вопросы, что ж, придётся держать слово.
Повернулась раньше, чем меня позвали и с улыбкой произнесла:
– Одну минуту. Давайте переместимся на лоджию? – вышла из-за стола, расправила платье, не ожидая, что на плечи мне опустится накидка.
– На улице уже прохладно, – ровно произнёс мой сопровождающий, заставляя мои губы дрожать в попытке иронично растянуться. – Прошу, – он взял меня под локоть, чтобы сопроводить, а обозреватели понуро опустили плечи и поплелись следом. Кажется, «стервятники» всерьёз рассчитывали растерзать меня и присутствие рядом верного «пса» императора в их планы не входило.
… спину прожигал чужой взгляд. Могу только догадываться чей, но от этих догадок вновь охватило волнение.
Дестин был прав. На Нисхельм тихо опускалась ночь, дохнуло прохладой, а с лоджии открывался прекрасный вид на горящую огнями столицу.
– Я ценю вашу самоотверженность, – прошептал Дестин, подводя меня к парапету, – но не обязательно было отвечать на вопросы стервятников. Предоставили бы это дело мне…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Они всё равно не отстанут, – отозвалась со смешком. – К тому же мы можем обернуть их любопытство себе на пользу. Люди ведь читают газеты и верят, почему не попробовать? Хуже вряд ли станет.
– Я снова вас недооценил, Эмма, – усмехнулся Дестин, выпуская меня и позволяя пронырливым обозревателям обступить меня.
