Полине почему-то кажется, что от его слов веет особым теплом.
– Она жива?
В ответ на вопрос Гаврила мотает головой.
– Нет моей Лампы… – больно ли ему, Поля не знает. Но ей – внезапно да. – Но она успела меня многому научить. Вот тут живет.
Гаврила указывает на грудь, потом возвращает руку на ее тело – давит тяжестью на живот, а Поля ему верит. У него «там» много места.
– В Любичах дом ее остался. Я туда езжу, присматриваю. Мечтаю… – Гаврила делает паузу, хмыкает... – Дети когда будут – туда их, пусть здоровыми растут. Мне кажется, там человека легче воспитать, чем в столице…
Слова парня можно воспринять двояко, но Поля снова не спешит о чем-то спорить. Она там не была. Ей сложно что-то внятное сказать.
– Ты молодой для детей, нет? – поэтому снова тему переводит. Снова видит на лице Гаврилы улыбку…
Он гладит ее через ткань, смотрит в лицо… По миллиметру двигается вниз, обжигает касаниями бедро…
– Люблю детей. Не верю, что они мешать могут…
И снова спорить можно – Поля ведь думает. В её идеальном мире место детям появится ближе к тридцати. Но Гаврила слишком искренний. Да и… Может он прав?
Эта мысль впервые приходит в голову Полины. Раньше она ко всем в оппозиции жила. К отцу – не соглашалась никогда, принимала просто. К Марику. К Варе. А тут…
– Если ты с бабушкой жил, то что с родителями?
Полина тянется к его лицу. Ведет по щеке… Приходит в восторг от того, как приятно царапает кожу пробившаяся щетина… Обводит ухо… Спускается к шее, чувствуя, как дергается кадык...
Ласкает в ответ на его ласку. Так же аккуратно. В надежде, что ему хотя бы немного так же приятно…
– Мамка моя – кукушка. Двоих детей произвела – обоих бабке сбросила и умотала…
В отличие от воспоминаний о бабушке, в словах о маме ни намека на тепло.
– Двоих детей…
– Сестрёнка младшая…
Гаврила объясняется, не дождавшись даже, пока Поля полностью вопрос задаст. А она внезапно замирает…
Он, наверное, хороший брат. Лучший просто…
– Ей повезло…
Полина снова гладит щеку и говорит искренне – с улыбкой. А Гаврила взгляд отводит…
– Не очень. Погибла.
Не хочет стыдить, просто объясняется, а Полину обливает кипятком. Стыдно…
– Прости…
Отмотать бы и не спрашивать. Но поздно.
Гаврила собирается быстро. Снова на неё смотрит. Снова тянется…
Полина стискивает его волосы, не давая оторваться слишком быстро. С ним так приятно целоваться…
Чувствовать, как трогает. Съезжает на ягодицу, оглаживает… Снова наверх, но уже под футболку – дразнит кожу внизу живота, проезжается по нему – горячему… Ласкает ребра…
Отрывается, очерчивая грудь, но пока не касаясь…
Смотрит в глаза, думает о чем-то…
– Тебя и не трогал никто никогда? – спрашивает, заставляя покраснеть, но Поля опять не врет. Мотает головой.
Никто и никогда.
А потом закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Мужская рука накрывает грудь, сжимает сначала, потом Гаврила ведет по ареоле, задевая твердый сосок…
Ловит ее губы, позволяет втянуть в себя язык…
Ласкает пальцами, отрывается…
Наклонившись, через ткань вбирает в себя вершинку…
Это остро. Полины глаза распахиваются.
Между её ног пульсирует. Там тоже надо… Хотя бы тронуть…
Когда Гаврила отстраняется, с губ Полины срывается просьба не останавливаться…
Его рука съезжает под тканью обратно на живот, гладит его. Губы прижимаются к другой груди. Он посасывает, смотря в глаза, а Поля ненавидит чертову ткань...
Когда Гаврила отрывается, Поля инстинктивно тянется к влажным губам пальцами. Ей хочется его обратно. Ей всего с ним хочется. Чтоб раздел. Смотрел. Ласкал.
Он ловит подушечку, целует... Но на том всё.
Вместо новой порции ласк по ее лицу блуждает внимательный взгляд. Скатывается вниз, потом снова возвращается к глазам…
– А мне почему разрешаешь?
Его вопрос требует ответа. Это видно. Поля чувствует.
Облачить чувства в слова – страшно. Зачем это нужно Гавриле – ясно. Он знать хочет, а не догадываться. И Поля может отказаться. Но только в теории. Да и вряд ли сегодня.
– Ты мне тоже нравишься. Очень. Не чувствовала такого никогда.
Она говорит правду, опасно раскрывает душу. Опять тянется к щеке и гладит синхронно с его движениями на ее животе.
Ей тоже хочется сделать ему приятно, но страшно рассмешить неопытностью.
Гаврила молчит, его взгляд теплеет.
Он наклоняется, ладонь разворачивается, пальцы съезжают от женского пупка вниз…
– Доверься… – в губы шепчет. Продолжает движение подушечками пальцев вниз.
Чувствует, как под звуки сбившегося дыхания женские бедра осторожно раскрываются.
Глава 12
Глава 12
– Какие люди… Даже не верится…
Варя протянула с легкой издевкой, окидывая Полю внимательным взглядом. Эта ренгенотерапия повлияла на Полину странно, а может дело и вовсе не в ней, но девушка чуть покраснела, попыталась сдержать улыбку, приближаясь к столику, за которым Варвара снова ждет её – опоздавшую.
Поля была очень счастливой вот уже две недели. И столько же жила с пониманием: обязательное условие существования ее счастья – тишина.
– Привет, – в ответ на приветствие на выдохе, Варвара только глаза закатила. И Полина даже отчасти понимала, к чему сейчас показательное недовольство, но ни жалеть, ни извиняться не бросилась бы.
Варя давно пыталась вытащить её на кофе, она всё это время сливалась. Не была готова к разговору по душам. И сегодня тоже не готова. Но и тянуть бессмысленно.
У Варвары скопились вопросы. Полине кое-что нужно...
– Ну, колись…
Подруга обращается, вздергивая бровь, пробегаясь
