Это были первые признаки зарождающейся любви. Это было волнующее и одновременно пугающее чувство, и вместе с ним пришло доверие. Ей хотелось того, что хочется большинству людей, — быть любимой. Антуанетте хотелось, чтобы Дерек понимал ее, чтобы он узнал о ее жизни, а затем забрал из дому и взял под свое крыло, — и она почувствовала бы себя полностью защищенной. Ей нравилось чувство защищенности, которое она испытывала, когда Дерек целовал и обнимал ее. Дальше этого они никогда не заходили; Антуанетте даже не приходило на ум, что будет, если они пойдут дальше. Ей этого не хотелось, ее устраивало все так, как есть.
Фантазия о замечательной жизни с Дереком, заботящимся о ней и защищающим ее, постоянно сопровождала Антуанетту, и она считала часы до встречи с ним. С этой мечтой она ложилась спасть и просыпалась утром. Антуанетта надеялась, что однажды ее мечта превратится в реальность.
В субботу Антуанетта собиралась на свидание с Дереком. Она мыла голову в раковине на кухне и чувствовала нарастающее возбуждение при мысли о том, что скоро увидит его. Как обычно, ее голова была наполнена фантазиями об их жизни вдвоем, о безопасности и защищенности вдалеке от ее отца. Антуанетта смутно представляла себе детали реальной жизни с Дереком. Она знала лишь одну сторону жизни и совсем не знала другой. Она была неопытной в вопросах взаимоотношений между взрослыми, а ее мать никогда не готовила ее к этому. Антуанетта черпала свои знания из журналов и болтовни подруг, с которыми ходила на танцы. В свои семнадцать лет она была намного наивнее своих сверстниц. Антуанетта могла представить себе лишь расплывчатый сценарий, больше похожий на сказку, чем на реальную жизнь, по которому они с Дереком жили долго и счастливо.
Время до ее свидания стремительно убывало, а ее нетерпение росло. Антуанетта уже выбрала одежду и с наслаждением красила ногти, сидя перед телевизором.
Мать заваривала чай, и грохот посуды свидетельствовал о ее плохом настроении. О том же говорило и случайное замечание, с раздражением брошенное дочери:
— Смотри не задерживайся. Твоему отцу не нравится, когда ты поздно приходишь домой.
Антуанетта не обратила на него внимания. Ничто не могло испортить ее хорошего настроения перед встречей с Дереком. Она смотрела свою любимую передачу «Музыкальный суд присяжных», тихонько напевая знакомые песни и мечтая о своей новой жизни.
Ее отец не вспоминал о событиях прошлой субботы. Наоборот, с того дня Антуанетта несколько раз видела его в хорошем настроении. Словно порыв гнева в присутствии ее друзей освободил его от некоторой доли злости по отношению к ней. Какова бы ни была причина, Антуанетта наслаждалась этим временным периодом затишья.
Она вздрогнула, когда с шумом распахнулась дверь и в комнату тяжелой поступью вошел отец. Музыка заглушила звук его машины. Антуанетта сразу же заметила, что от его хорошего настроения не осталось и следа. От отца пахло спиртным, и он со злостью смотрел на нее.
— Что ты тут расселась? — спросил он, уставившись на ее банный халат. Его рот искривился от гнева, и Антуанетта быстро вскочила на ноги, запахивая полы халата. — И выключи этот чертов телевизор. Я не хочу смотреть, как кучка идиотов дергается под эту дурацкую музыку.
— Ну ладно тебе, папа. Это единственная передача, которую я смотрю. Ты же всегда, когда дома, смотришь спорт. Ведь это я купила телевизор, ты же знаешь.
Джо посмотрел на нее с бешеной яростью — дочь осмелилась дерзко ответить ему. Тут же последовала реакция. Краска залила его лицо от подбородка до лба, даже белки глаз стали красными. Брызгая слюной, он заорал дрожащим от гнева голосом:
— Не указывай, что мне делать в собственном доме!
Чувствуя опасность, Антуанетта попыталась отскочить, но было слишком поздно. Она съежилась от страха, увидев его сжатые кулаки. Она знала, что зашла слишком далеко, — и ярость отца выплеснулась. Джо схватил Антуанетту за плечо толстыми пальцами и, замахнувшись другой рукой, ударил ее в грудь.
От боли и страха ее глаза заволокло слезами. Она хватала ртом воздух. Впервые с момента освобождения из тюрьмы отец прикоснулся к ней. До того, как его посадили, он вел себя с дочерью грубо и жестоко, но Антуанетта надеялась, что после тюремного заключения страх возмездия остановит его. По всей видимости, она ошиблась. Антуанетта слышала его учащенное дыхание и чувствовала запах его пота. Ее трясло от ужаса.
Взгляд Джо скользнул по ее телу, остановился в вырезе халата, и на его лице внезапно появилось знакомое ей выражение. Она с детства хорошо помнила этот взгляд. Отец знал, что у Антуанетты под халатом ничего нет. Это было выражение похоти. Но в глубине его глаз мелькнуло кое-что еще, пугавшее ее гораздо сильнее, — острая потребность причинить боль.
Когда Антуанетта была ребенком, он считал ее своей собственностью и думал, что может делать с ней все, что захочет. Подобное отношение довело его до тюрьмы. В считаные доли секунды, когда их глаза встретились, Антуанетта молила, чтобы он не забыл об этом.
Джо помнил.
Он фыркнул и с отвращением оттолкнул ее от себя. Антуанетта, пошатнувшись, отступила назад и почувствовала зарождающийся гнев. Наконец ей захотелось отомстить. Впервые она чувствовала, что не готова смиренно искать утешения в своей комнате. Ей стало дурно от его похотливого взгляда, она чувствовала себя испачканной. Уже переполнявший ее гнев вырвался наружу криком:
— Ты ударил меня, и я сообщу в полицию! Ну, давай бей! Я разрешаю!
В этот момент ей хотелось противостояния, хотелось, чтобы отец ударил ее, тогда она смогла бы позвонить в полицию. Даже мысль об избиении не пугала ее. Как только Антуанетта выкрикнула эти слова, Джо потерял контроль над собой. Он рванул ее на себя, но, как только сжал кулак, чтобы нанести еще один удар, между ними встала Рут.
Несмотря на свою миниатюрность, Рут не испугалась мужчины, за которого когда-то вышла замуж. Она также не боялась за свою дочь. Больше всего Рут боялась скандала, и Антуанетта хорошо понимала, почему мать вступилась за нее.
— Не надо, Пэдди, — твердо сказала Рут и положила ладонь на его руку.
Казалось, голос жены немного успокоил его. Джо остановился, тяжело дыша, и опустил руку. Оттолкнув Антуанетту от себя, он зло уставился на нее. Затем с яростью в голосе накинулся на Рут:
— Чтобы ноги ее здесь не было, когда она пойдет учиться в этот чертов колледж секретарей, о котором все время твердит. Пусть не надеется на нас и проваливает к своим друзьям! Она думает, что они крутые? А куда она намыливается сегодня вечером? Пусть идет на все четыре стороны и не возвращается!
Он выкрикивал эти слова, брызгая слюной, а потом волна ярости переполнила его. Казалось, Джо больше не боялся правосудия. Он отшвырнул Рут в сторону, снова схватил Антуанетту и начал трясти ее.
— Выметайся из этого дома! Из-за тебя и так уже было достаточно проблем! — заревел он. — Собирай свои вещи и убирайся, слышишь меня?!
С этими словами он подтащил дочь к лестнице и яростно толкнул вперед. Антуанетта торопливо начала карабкаться, пытаясь убежать, но он нанес ей еще один удар в спину. Она пулей взбежала наверх и спряталась в своей комнате. Она все еще слышала гневный голос отца и мягкий, успокаивающий голос матери, пытающейся сдержать его. Антуанетта слышала, как хлопнула входная дверь и заработал двигатель машины, извещая об его отъезде.
Через несколько минут раздались шаги матери, поднимающейся по лестнице. Открылась дверь, и Рут вошла в ее комнату.
Антуанетта сидела на кровати с ничего не выражающим лицом. Всегда, когда ее отец проявлял агрессию по отношению к ней, она уходила в себя и старалась убить в себе все эмоции. Это был единственный способ выжить. Тем не менее, когда ее мать вошла в комнату, Антуанетта с надеждой подняла на нее глаза. Несомненно, теперь-то Рут увидела, что на самом деле представляет из себя ее муж. Он ударил свою дочь, угрожал выгнать ее из дому, и все это без малейшего повода. Разве это справедливо?
Но когда Антуанетта взглянула на холодное лицо матери, от ее ожиданий не осталось и следа. Когда же Рут заговорила, умерла последняя надежда, что мать примет ее сторону.
— Антуанетта, сколько еще ты собираешься раздражать своего отца? Я устала от ваших скандалов. Я поговорила с ним. Он согласен, чтобы ты осталась в доме до отъезда в Батлинз. Ведь осталось всего две недели. Ты уже накопила достаточно денег, чтобы снять комнату, когда вернешься. Вам лучше не жить вместе под одной крышей. Ты же не сможешь молчать и не расстраивать его. Наверное, вы слишком похожи.
— Похожи? — переспросила Антуанетта, не веря своим ушам.
— Да, дорогая. Ты вся в Магуайров. Тебе необходимы гулянки, ты не можешь контролировать свой нрав. Вы оба — эгоисты. — Увидев шокированное лицо дочери после подобного сравнения, Рут быстро продолжила: — Да-да, дорогая, именно так. Посмотри, сколько раз, когда папы не было, ты оставляла меня дома одну. Ну, хватит пустых разговоров. В конце концов, он мой муж, а ты уже достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе. Поэтому ты должна уйти. — Сев на край кровати, она сказала более мягким тоном: — Так будет лучше для всех. Конечно, ты сможешь приходить в гости. Я просто хочу, чтобы ты жила отдельно.
