Из-за сильного норд-оста, клавшего крейсер до 30 на борт, начальник бригады{118} решил операцию отложить, но командующий флотом потребовал ее выполнения во что бы то ни стало. 1 ноября крейсер «Память Меркурия» подошел к порту и обстрелял его с расстояния 54 кб; в местах расположения цистерн были замечены пожары. Определить точно размеры повреждений не представлялось, однако, возможным вследствие ветра, прибивавшего дым к земле и окутавшего цистерны. Считая, что пожар цистерн будет распространяться, начальник бригады крейсеров после 15-минутного обстрела{119} отошел в море, чтобы в случае атаки подводных лодок скорее выйти из стесненного минными заграждениями района маневрирования. Одна подводная лодка была замечена по курсу крейсера, когда он приближался к берегу. По-видимому, присутствие этой подводной лодки сделало стрельбу крейсера нервной и несколько беспорядочной. При отходе крейсер был обстрелян неприятельской береговой батареей.
На рассвете 2 ноября были посланы миноносцы «Быстрый» и «Пылкий», чтобы осмотреть обстрелянный район. Погода продолжала быть свежей. Миноносцы обстреливали берег в течение 1 часа{120}. По мнению начальника дивизиона{121}, разрушения на берегу были недостаточными. 3 ноября крейсер «Память Меркурия» был вновь послан в сопровождении миноносцев «Пронзительный», «Живой» и «Жаркий» для окончательного уничтожения цистерн{122}. «Пронзительный» предназначался для противолодочной охраны, а «Живой» и «Жаркий» — для траления. Оба они были высланы вперед, чтобы заранее протрались путь для крейсера. Ночью один из миноносцев («Живой») приткнулся к мели у Мидии, но был быстро снят другим («Жарким»). На радио миноносцев, просивших назначить им рандеву, крейсер не отвечал, чтобы не обнаружить заранее своего присутствия неприятелю. Таким образом, крейсер остался без тральщиков.
В 6 ч 20 мин 4 ноября «Память Меркурия», пройдя между заграждениями, лег на курс к берегу. Через несколько минут береговая 152-мм батарея открыла огонь с перелетами кабельтовых в пятнадцати. Крейсер не изменил курса. В 45 кб от мола он повернул на S и в 6 ч 36 мин открыл огонь одновременно по батарее и по цистернам, идя на сближение, при чем ближайшее расстояние до мола было около 32 кб. Вскоре после начала бомбардировки появились два неприятельских гидросамолета на высоте 600 м. Чтобы не менять курса и не сбивать свою стрельбу, командир крейсера передал все заботы об отражении гидросамолетов на задний мостик. Зенитные пушки открыли сильный огонь, заставивший один аппарат, вероятно поврежденный, повернуть обратно. Другой аппарат набрал высоту 3000 м и продолжал атаку; снизиться ниже 2500 м ему не позволял зенитный огонь корабля.
Через 10 мин после начала бомбардировки часть цистерн загорелась: последовал ряд взрывов, и вскоре все нижние цистерны были объяты огнем; пожар распространялся с неимоверной быстротой. В 6 ч 50 мин крейсер и миноносец повернули на север. Стрелявшая по крейсеру батарея была приведена к молчанию. Крейсер продолжал стрельбу левым бортом, переведя огонь кормового плутонга{123} на верхние цистерны, также вскоре загоревшиеся. Густой дым покрыл весь берег, охваченный сплошным пожаром. В это время открыла огонь вторая 152-мм батарея. Она быстро пристрелялась и получила закрытие. Крейсер описал коордонат, чтобы затруднить ей пристрелку. Батарея продолжала стрельбу все время, но попаданий в крейсер и миноносец не имела. Около 6 ч 50 мин гидросамолету удалось сбросить девять бомб: пять легли по левому борту и четыре по правому в непосредственной близости от корабля. В 7 ч 12 мин с мостика увидели торпеду, шедшую в носовую часть корабля. Правая машина была остановлена, и руль положен право на борт. Торпеда прошла в нескольких метрах от борта и затонула, оставив на воде характерные круги. Вскоре за кормой открылся перископ подводной лодки[69]. В 7 ч 30 мин крейсер вышел на линию заграждений. В 8 ч 30 мин последовала вторая атака гидросамолета. вновь сбросившего 10 бомб. Последние легли так близко, что на палубе были найдены осколки. В 13 ч «Память Меркурия» был у порта Мангалия и обстреливал его в течение 40 минут{124}.
Крейсер и миноносец после обстрела пошли к Севастополю. Пожар нефти был виден на расстоянии до 70 миль; потушить его удалось только лишь через 10 суток{125}.
«Память Меркурия» шел на бомбардировку после нескольких предшествовавших попыток; приходилось поэтому считаться с возможностью постановки неприятелем перед портом минных заграждений. Почти все время крейсер находился под обстрелом батарей, давших накрытие с самого начала, кроме того, он был атакован воздушными силами и подводной лодкой, на присутствие которой можно было рассчитывать с достоверностью.
Идти без тральщиков, имея при себе только один миноносец, было решением смелым.
Глава 5
СОВМЕСТНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА И ПРИМОРСКОГО ОТРЯДА КАВКАЗСКОЙ АРМИИ НА ПОБЕРЕЖЬЕ ЛАЗИСТАНА
СОСТОЯНИЕ БЕРЕГОВОЙ ОБОРОНЫ ПЕРЕД ВОЙНОЙ
Тенденции Военного ведомства после войны с Японией, выразившиеся в стремлении сократить число крепостей, привели в период 1909–1912 гг. к решению упразднить ряд второстепенных крепостей, составлявших береговую оборону Черного моря. В числе упраздняемых были намечены крепости Керчь, Батум и Очаков. Из них первая, прикрывавшая вход в Азовское море, уже со времени Русско-японской войны была почти разоружена; что же касается Очакова и Батума, то ко времени мировой войны они существовали в полуупраздненном состоянии, особенно Батумская крепость, вооружение которой состояло из орудий устаревших образцов, потерявших современное боевое значение.
Морскому ведомству, для которого обе последние крепости были существенно важны, стоило больших трудов приостановить полное упразднение их, шедшее вразрез со взглядами флота, высказываемыми им постоянно при решении вопросов обороны черноморских берегов. Очаков прикрывал доступ неприятельскому флоту и десанту к Николаеву, где находилась тыловая база и были сосредоточены судостроительные средства флота; Батум же являлся единственной удобной маневренной базой для легких сил флота в их операциях против анатолийского побережья и. в частности, Лазистана.
Значение Батума для флота
Из переговоров по этому поводу между Военным и Морским ведомствами явствовало, что военные сферы не придают никакого значения возможности базирования частей Черноморского флота на Батум. На запросы о том, считает ли Военное ведомство, и в частности кавказское командование, что от флота потребуется содействие операциям армии на морском фронте кавказского побережья, руководящие военные круги каждый раз подчеркивали, что операции на приморском направлении не входят в планы кампании и борьба будет вестись на других, чисто сухопутных фронтах.
Попытки оперативных представителей флота договориться о возможных совместных действиях разбивались об уверенные заявления представителей армии, что Батуму как крепости не предоставляется никакой роли в вероятной борьбе, и это является главной причиной отказа от него.
Упорная борьба представителей флота за сохранение Очакова и Батума привела к оставлению этих крепостей в их прежнем состоянии, без какого бы то ни было технического переоборудования их боевых средств. Военное ведомство, согласившись с доводами флота относительно Очакова, вместе с тем в отношении Батума осталось при прежнем мнении, внеся лишь корректив, что он не подлежит окончательному разоружения ввиду того, что флот нуждается в нем как в базе для крейсерских операций в восточной части Черного моря и против портов анатолийского побережья.
Кроме того, с вступлением в строй новых нефтяных миноносцев Батум приобретал значение порта, через который должна была подвозиться из Баку[70] необходимая для флота нефть. В случае угрозы Батуму нефть должна была бы идти кружным железнодорожным путем через Ростов вокруг Азовского моря в Крым, что не только удлинило бы сроки получения, но и грозило невозможностью накопить в Севастополе достаточные запасы нефти из-за малой вместимости железнодорожных цистерн при большом расходе ее миноносцами.
Однако и позиция флота в этом вопросе не была тверда: в 1906 г. Батумский военный порт был упразднен, и таким образом флот лишился возможности развить здесь заблаговременно операционную базу, обеспеченную необходимыми запасами топлива и ремонтными средствами.
К началу войны Батум представлял собой совершенно необорудованную стоянку для военных кораблей с минимальными возможностями превратить ее в сколько-нибудь обеспеченное местопребывание для тех соединений флота, которые пришлось держать здесь с первых же дней войны{126}.
