– Ну да, ты так много работаешь, – сказал Слейд, закатывая глаза. – А вечером под дверью твоей конторы собирается толпа белобрысых девиц, жаждущих прыгнуть к тебе в постель.
– Оставь белобрысых в покое! – огрызнулся Тревис.
Слейд поднял брови.
– Ладно. Как скажешь. А в чем дело?
– Не все блондинки легкого поведения. И вообще не всякая женщина, что ложится в постель с мужчиной… – его голос сорвался. – Вот, – пробормотал он чуть ли не шепотом.
– Что, Трев? Я наступил на больную мозоль или что?
– Или что, – после некоторого раздумья ответил Тревис. Он рассмеялся, по крайней мере попытался. – Все жара. Проклятая техасская жара. Отвык от нее.
– Естественно.
– Как в печке.
– Ты уже говорил.
– Да, и говорю снова. Проклятие, Слейд…
– Проклятие, Тревис, чего это тебе так не терпится сменить тему?
– Какую тему?
– Из-за которой ты мне чуть голову не оторвал…
Братья подошли к джипу Слейда, стоящему поблизости, остановились с противоположных сторон и посмотрели друг на друга через крышу.
«Как просто было бы сказать ему, – подумал Тревис. – Просто сказать: "Помнишь тот аукцион? И блондинку, о которой я тебе рассказывал? Я провел день с ней в постели. Да, я давно не юнец, чтобы все время думать только о сексе, но, понимаешь, я не перестаю вспоминать о ней. Например, как она внезапно оледенела и вышвырнула меня вон, хотя только что была самой страстной женщиной на свете…»
– Трев?
Тревис вернулся в реальность. Слейд озабоченно смотрел на него. Что ему делать? Рассказать ему все? Эту чушь, которую он и сам понять не может? «Ни в коем случае», – подумал Тревис, растянув губы в улыбке.
– Знаешь, что мне надо, малыш?
– Нет. И, по-моему, ты и сам не знаешь.
Тревис усмехнулся и забросил свои вещи в джип.
– Душ. Смену белья. Бутылку пива и, возможно, заплыв в старом заливе.
Слейд усмехнулся.
– Я думал, что вы там, в Голливуде, пьете только марочные вина.
– Ага, распространяют слухи, а сами потом пьют…
– …техасское красное. Так что пусть будет две бутылки, и дело с концом.
Тревис улыбнулся и подал ему руку. Слейд пожал ее хитроумным секретным пожатием их детства.
– Мы вместе, – сказал Тревис.
Слейд улыбнулся:
– Мы сильны.
– Нас так просто не возьмешь, – сказали они дуэтом, смеясь, забрались в джип и помчались к дому.
Душ и смена белья помогли, так же как и первая бутылка пива.
Часом позже, рассевшись на террасе и наблюдая, как крохотные колибри воюют из-за права красоваться на кусте жимолости, Тревис решил, что все-таки выходные в деревне пойдут ему на пользу.
Слейд пошел в дом, чтобы взять еще пива. Казалось, отношения с миром начинали налаживаться. Теперь бы увидеть Кэти…
– Тревис!
Он поднял глаза, улыбнулся и встал как раз вовремя, чтобы подхватить бросившуюся к нему сводную сестру и закружить ее.
– Привет, дорогая, – сказал он, звонко целуя ее в щеку, – я уже начал думать, что ты бросила эту затею с юбилеем.
Кэтлин сморщила носик.
– Ну конечно, особенно учитывая, что идея была моя.
– При ненавязчивом давлении со стороны Джонаса, а?
Она улыбнулась.
– Ну, если только совсем крохотном. Когда ты объявился?
– Час назад. – Он изобразил огорчение. – И был жутко разочарован, что вас не было в составе встречающей делегации.
– Я хотела, но…
– Кэти, я пошутил, – Тревис усмехнулся. – Слейд был. О чем еще можно мечтать?
Кэти плюхнулась в кресло-качалку, вытянув длинные, обтянутые джинсами ноги.
– Нет, правда я собиралась… А потом Джонас решил, что кому-то надо поехать навестить нашего поставщика провизии, так что…
– Он велел тебе этим заняться.
– Ну, Трев, перестань. Он всегда так, ты же знаешь.
Тревис выпрямился в своем плетеном кресле.
– Да. Некоторые вещи никогда не меняются.
– Ты уже виделся с ним?
– Нет, Марта сказала, что он на прогулке. – Он улыбнулся. – Она потрясающе выглядит.
– Она вообще потрясающая. – Кэтлин качнулась в кресле. – Удивительно, да? Что бы ни делал Джонас, ее это не пугает.
На крыльце наступило понимающее молчание, нарушаемое только поскрипыванием кресла-качалки и гудением пчел над цветами. Немного погодя Тревис спросил:
– Так в чем дело, Кэти? Мы тут, чтобы пожелать Джонасу еще восемьдесят пять лет правления империей? Или нас ожидают его наставления относительно того, как нам следует сражаться за ее передел? Можно подумать, что до него наконец дошло: единственная, кто проявляет интерес к «Эспаде», – это ты.
– Но я не одна из вас, – тихо сказала Кэтлин. – Вы – Бэроны. А я – Маккорд.
– Ерунда.
– Твой отец думает иначе, – Кэтлин дотянулась до пива Тревиса и отхлебнула немножко. – Полагаю, это тоже на повестке дня, – сказала она, прикладывая ко лбу ледяную бутылку. – Приезжает адвокат Джонаса. Грант Ландон, из Нью-Йорка.
– Ландон? – Тревис поднял бровь. – Не думаю, что слышал это имя, но, наверное, так и должно быть, учитывая, что я из Лос-Анджелеса.
Кэтлин улыбнулась.
– Относительно Лос-Анджелеса… Что у тебя новенького?
Дверь хлопнула, пропуская Слейда. В каждой руке он держал по две бутылки.
– Эй, Кэти, не подыгрывай ему. – Он поставил бутылки на пол и уселся на стул. – Стоит тебе хотя бы чуть-чуть проявить интерес – и он начнет услаждать наш слух подробностями великосветской жизни.
– Давай услаждай, Трев, – сказала Кэтлин. – А то я порой забываю, что в жизни бывает что-то, кроме навоза.
– С удовольствием. – Тревис взял ее руку и галантно поднес к губам. – Ты знаешь, что ни одна из голливудских актрис тебе и в подметки не годится?
– Врунишка, – хмыкнула Кэтлин.
– Это такая же правда, как и то, что твой большой брат Тревис красивее всех голливудских героев-любовников, вместе взятых.
Кэтлин залилась смехом. Счастье волной прокатилось по телу Тревиса.
«Джонас или не Джонас, – подумал он, – а неплохо быть дома».
Встреча с адвокатом Джонаса состоялась на сеновале, который в детстве был секретным местом сбора братьев.
«И что за встреча!» – угрюмо подумал Тревис, одеваясь к приему.
Не успели он и Слейд опомниться от заявления Гейджа, что он разводится с Натали, как тут же Грант Ландон заявил, что у него та же беда.
«Единственное, что всегда будет в отношениях полов, – думал Тревис, глядя в зеркало и поправляя галстук, – это отсутствие какой-либо определенности». Вот она – резолюция импровизированного совещания на сеновале. Тревис вздохнул и застегнул запонки на манжетах.
Когда братья росли, они, встречаясь на сеновале, вели разговоры о бейсболе, о футболе. Или разрабатывали тайные планы, как прокрасться в полночь через гостиную, чтобы набедокурить. Трое хулиганистых мальчишек на ранчо размером с небольшую страну… Им многое было под силу.
