А на этот раз все крутилось вокруг женщин. Гнев Гейджа по поводу решения его жены оставить его. Изумление Гранта Ландона после сообщения его жены, что она с ним несчастлива. Слейд ничего не сказал, но, судя по выражению лица, ему было что добавить.
Ландон обозвал их встречу клубом «Не пойму, что надо женщинам». Тревис молчал. Разве признаешься, что чувствуешь злость к женщине, которую едва знаешь? Злость и вожделение.
Он сердито насупил брови.
Как можно злиться на женщину и одновременно желать ее так сильно, что внутри все ноет? Если бы он спустился сегодня в зал и по какой-то прихоти судьбы обнаружил там в толпе Алекс… если бы это случилось, он ринулся бы прямиком к ней…
– Ты идиот, Бэрон, – сказал Тревис своему мрачному отражению.
Почему ему нужна такая женщина, как она? Ему не нравятся кокетки. Тем более не нравится, когда его используют. Равенство полов – это, конечно, замечательно, но Алекс отвела ему совсем уж неприглядную роль: здрасте, в койку – и до свидания.
Он сам так никогда не поступал. Никогда не тащил женщину прямо в постель. Сначала некоторое время встречался с ней, угощал, говорил комплименты… А когда отношения завершались, посылал цветы и какой-нибудь небольшой, но дорогой презент…
Тревис расхохотался.
– Ну, парень, – сказал он своему отражению, – ты даешь! Может, даме следовало бы прислать тебе пару десятков роз и заколку для галстука от Тиффани?
Напряжение малость спало.
Он ведет себя как тупица, и теперь ясно, почему Алекс Торп задела его самомнение.
– Это символично, – сказал он типу в зеркале и ухмыльнулся.
Надел смокинг, провел руками по волосам. Из сада слышались музыка и смех. Вечер начался. «Двести гостей», – сказала ему Кэти, а потом хитро усмехнулась, как умела только она, и добавила, что ей уже раз десять звонили разные его знакомые девушки и каждая хотела узнать, приедет ли он.
– Я в панике, Трев, – сказала она, невинно взмахнув ресницами, – просто не знаю, как ты выкрутишься.
Тревис кинул последний взгляд в зеркало.
– Да, – сказал он напыщенно, – будет нелегко. Но кто-то же должен это сделать. – И насвистывая, вышел из комнаты, отправляясь навстречу трудностям.
Парой часов позже он стоял в гостиной, в одной руке бокал, в другой – крохотный бутерброд с омаром. Вино было отличным, как и закуски. И оркестр не подкачал. И, как Кэти и обещала, присутствовали многие из его старых подружек, все очень еще ничего, и большинство давали понять, что до сих пор заинтересованы в продолжении отношений, даже те, кто пришли с мужем или приятелем. Помимо этого, вокруг была масса привлекательных женщин, включая модель, чье изображение украшало столько обложек, что даже он ее признал, и дочь сенатора, на самом деле оказавшаяся еще красивее, чем на рекламных плакатах своего отца.
Он танцевал со всеми, флиртовал с незанятыми, и телефончик девочки с обложки, так же как и дочки сенатора, уже хранился в его нагрудном кармане.
– Развлекаешься? – спросила Кэти, оказавшись в какой-то момент рядом. Она танцевала с Лейтоном, кузеном Тревиса.
– Ну да, – машинально отозвался он.
Слишком машинально. Он сам это понял, стоило лишь произнести эти слова. Но Лейтон наклонился к уху Кэти, как обычно, занятый лишь собственной персоной, так что ложь Тревиса прошла незамеченной. Одурачить Джонаса и Марту оказалось не так просто.
Несколькими минутами позже он подошел к ним поздороваться. Марта, как всегда, элегантная, наклонилась вперед, целуя его в щеку.
– Ты самый привлекательный из всех присутствующих мужчин, – сказала она. – Хорошо проводишь время?
– Да, конечно, – улыбнулся Тревис мачехе. – Замечательный вечер.
– Нет, вы только послушайте! – воскликнул Джонас. – Вы двое так усердно лжете друг другу, что меня просто выворачивает наизнанку. – (Марта приподняла брови.) – Моя жена болтает что-то относительно красоты моего сына, когда всем известно, что обворожительней меня тут никого нет. – (Марта рассмеялась. Тревис выдавил улыбку.) – А чего стоит сынок, расписывающий прелести чудного вечера, когда на самом деле всем известно, что он только о том и мечтает, чтобы, поджав хвост, поскорее смотаться в свой драгоценный Голливуд. Что, не так, мальчик?
Марта положила руку мужу на плечо.
– Ну-ну, Джонас…
– Ты прав, как всегда, папа, – подтвердил Тревис, – кроме одного. Я давно уже не мальчик.
– Это ты говоришь. Но доказательств этому я пока не вижу.
Тревис поставил пустой стакан на поднос проходившего мимо официанта.
– Папа, как обычно, разговаривать с тобой – одно удовольствие, – он взял руку Марты и поцеловал. – Марта…
– О, – попросила Марта, – Тревис, не уходи, пожалуйста.
– Он не уйдет. Мне надо поговорить с ним.
– Мы уже поговорили. А теперь, если вы меня извините…
– У меня есть для тебя работенка, мальчик, – рот старика исказился в пародии на улыбку. – Тре-вис, я хотел сказать, – поправился он, делая ударение на имени.
– Что за работенка? Укротить мустанга, отправившего уже кого-то в больницу? Провести ночь в засаде и выследить замеченного недавно льва, а потом убить его собственноручно? Просто затем, чтобы доказать свою мужественность? – Тревис широко улыбнулся. – Прости, папа. Я прошел этим путем лет двадцать назад.
– Ты – мой старший сын, Тревис. Это были вещи, которые ты должен был сделать.
– Да, я их сделал. Но теперь меня не интересует что-либо подобное.
– Конечно, тебе придется немного побыть вдали от твоего Голливуда.
– Звучит заманчиво, – вежливо сказал Тревис. – Но я не заинтересован.
– Это необычная работа. Она потребует хорошего знания законов и вин. – (Джонас хочет использовать его знания законов и вин? Действительно, случай неординарный…) – Если, конечно, ты юрист, заслуживающий моего доверия.
Тревис усмехнулся.
– С днем рождения, папа, – сказал он, удаляясь.
Он еще потанцевал. И пофлиртовал. Выпил еще шампанского и выяснил, что дочь сенатора целуется с открытым ртом. И, медленно продвигаясь по залу рядом с прильнувшим к нему телом модели, Тревис пришел к двум умозаключениям. Первое – то, что невероятные груди модели почти наверняка ее собственные, а второе – что он был идиотом, так много времени посвятив размышлениям об Алекс. И он ошибался, думая, что если бы она была тут, то он немедленно ринулся бы к ней.
Но все это до того, как, бросив рассеянный взгляд на публику, он увидел изящную блондинку с шелковистыми волосами и великолепной фигурой, стоящую рядом с обнимающим ее мужчиной. Тревис видел ее со спины, но по наклону головы и по выражению лица мужчины можно было догадаться, что она смеется.
