– Еще одно подобное выражение нежности, и я могу обидеться.
– Не понимаю, чему тут обижаться. В Египте вы разорили десятки раскопок, соблазнили сотню женщин. Император Нерон, пожалуй, был меньшим развратником.
Дилан рассмеялся:
– Если бы хоть половина этих историй была правдой…
– Но вы же не будете отрицать, что именно вы совершили нечто аморальное с женщиной на вершине Великой пирамиды?
– Она по крайней мере была трезвой. – Он понизил голос до шепота: – Надеюсь, теперь вы напиваетесь, предварительно тщательно заперев двери, Шарлотта. Англичане невысокого мнения о вдовах, балующихся виски.
– Довольно! – Она явно сдерживалась, чтобы не рассмеяться. – И я что-то не помню, чтобы разрешала называть меня по имени.
– Да, такого позволения вы не давали, но у нас, юбочников и пьяниц, такие манеры.
Она разразилась хохотом.
– Ну, теперь мы квиты и, думаю, можем доверять друг другу.
– Вы в самом деле мне доверяете? – Он был изумлен тем, насколько, оказывается, хотел завоевать ее доверие.
Шарлотта долго на него смотрела, ничего не отвечая.
– Да.
Но видимо, она была не настолько уверена в себе, чтобы выдержать его взгляд дольше. Интересно, почувствовала ли она его жадный интерес к ней? Она казалась прямой и резкой, но при этом все время ставила его в тупик. Разговаривая с Шарлоттой Фэрчайлд, он каждый раз будто пробирался по неисследованной местности; она таила в себе опасности и неизмеримые возможности. Как жаль, что сейчас она совершенно трезвая! Тогда у него был бы шанс снова затащить ее на верблюда или в поджидающую за углом карету.
Неожиданно прогремел гром, поднялся ветер, кустарники вдоль аллеи зашелестели.
Дилан поднял воротник.
– Не хотите ли вернуться домой? Ведь у нас нет зонта…
– Я никогда не пользуюсь зонтом. – Она подняла лицо к небу. – Люблю грозу. Во время грозы становится темно и загадочно.
Шипящий сполох осветил зловещее утреннее небо.
– А молнии? Надеюсь, к молниям это не относится? Шарлотта прикрыла глаза, видимо, наслаждаясь разлитой в воздухе опасностью.
– О, конечно, молнии – это тоже прекрасно.
– Ну а какого вы мнения насчет жареных египетских кошек?
Нефер пыталась отряхнуть свою мокрую шкурку и скорбно мяукала.
– О, я совсем забыла о Нефер. Мне совсем не хочется, чтобы ее убило молнией.
Из черных низких туч потоками хлынул дождь. Шарлотта указала на широкий козырек над крыльцом ближайшего дома.
Пирс подхватил кошку и схватил Шарлотту за руку.
– Бежим! – крикнул он.
Как только они укрылись под сенью козырька, Шарлотта прокомментировала:
– Совсем как во время разлива Нила.
– Нам, кажется, самой судьбой предопределено встречаться в исключительных обстоятельствах. Два года назад мы стояли по колено в песке. Теперь мы едва не утонули посредине Белгрейв-сквер. Не удивлюсь, если в следующую нашу встречу мы окончательно разгневаем инфернальные силы.
Она сильно сжала пальцы, так что они хрустнули.
– Я называла вас тогда Дилли, не так ли? – Что?
– Кое-какие детали, упомянутые вами только что, напомнили мне наш разговор в пустыне. Правда, до сих пор не могу вспомнить большую часть нашей беседы…
– Это меня не удивляет.
Она не обратила внимания на его слова.
– Я тогда называла вас Дилли и мистер Лев. Почему я это делала?
Снова сверкнула молния, осветив всю площадь. Нефер выгнула спину, шерсть у нее поднялась дыбом от страха.
– Джентльмен вряд ли бы об этом напомнил.
– Да, правда. Зато я это сделаю. Помнится, вы так назвали меня три или четыре раза.
Ее лицо выразило напряжение мысли.
– Я совершенно точно помню, что сэр Томас Хэйверс говорил, что Львом вас назвали египтяне.
– Он мог бы назвать еще несколько прозвищ, которыми сам меня наградил. Он так и не простил мне, что я первым обнаружил гробницу фараона Джосера.
– Но почему все-таки вас называли Львом?
– Вы не должны выпытывать у меня некоторые секреты, Шарлотта.
Она кивнула, как будто решила сдать некоторые позиции.
– Я не возражаю, чтобы вы называли меня Шарлоттой. Между коллегами не должно быть лишних церемоний. Коль скоро мы будем работать вместе, лучше избегать формальностей.
– Работать вместе?
Она не ответила на его вопрос. Ее внимание привлекла промокшая фигура, которая торопливо пересекала площадь.
– Я не могу в это поверить… Этого не может быть! Шарлотта вышла из-под навеса.
– Ахмед, неужели это ты? Что ты делаешь в Лондоне? Мужчина, вздрогнув, завертел головой.
– Так вот вы где! Ну и доставили же вы мне хлопот, миссис Фэрчайлд. Я спешу к вашей матушке, чтобы предостеречь вас от большой беды, пока еще не поздно.
– Но почему вы здесь?
Вместо ответа он ткнул пальцем в кошку, которая терлась о мокрую юбку Шарлотты.
– Значит, это правда. Вы забрали кошку с собой. – Он закрыл глаза. – И проклятие тоже.
Шарлотта не смогла сдержать улыбки. Спустя два с половиной года упрямый прораб по-прежнему распространял вокруг себя уныние и обреченность, совсем как ветхозаветный пророк. Он был одет в европейское платье, но его усы топорщились и манеры остались прежними. Впрочем, его фамильярность была Шарлотте даже симпатична, потому что была связана с самыми счастливыми годами ее жизни. Ахмед снова вернул ее в Египет.
– Ну что ты, Ахмед! Ты же образованный человек. Здесь не существует таких вещей, как проклятия.
Пирс тоже вышел из-под навеса и встал с ней рядом.
– Я бы так не говорил. Он когда-нибудь пробовал английскую кухню?
– Тише, – сказала Шарлотта, подавляя смешок.
– Значит, вы считаете, что проклятие – это просто шутка? – Ахмед осуждающе покачал головой. – Если бы это у меня погибли отец и муж, я бы до конца жизни перестал смеяться.
Настроение Шарлотты сразу же переменилось.
– Зачем вы искали меня?
– Я выехал в Англию тотчас же, как только узнал эти ужасающие новости. Сколько вас, англичан, ни предупреждай, вы все равно все делаете по-своему. И каждый раз призываете несчастье на нашу голову.
– Кто этот человек? – Пирс шагнул вперед, загораживая ее от Ахмеда. Но Шарлотта оттолкнула его в сторону. Ей не нужна защита, особенно от их бывшего прораба.
– Дилан, это Ахмед Вартан. Он был нашим мастером-прорабом в Долине Амона. Ахмед, это…
– Я знаю. Это Пирс. Еще один европеец, который хочет разграбить и осквернить Долину Амона.
– Мне очень жаль, но вынужден разочаровать вас, – сказал Дилан. – Я никогда не работал в Долине. Меня наняли только для того, чтобы разобрать материалы, которые были там обнаружены.
– Да. Вы выставите мертвых и все их погребальные принадлежности для обозрения неверующих, чтобы они глазели на то, что должно быть скрыто от людских глаз. Или вы думаете, что можно безнаказанно выставлять наши секреты перед любопытной британской публикой? Несчастья, которые уже произошли в Долине, доказывают, что наши мертвые хотят, чтобы их оставили в покое. – Ахмед махнул рукой.
