– Да. Вы выставите мертвых и все их погребальные принадлежности для обозрения неверующих, чтобы они глазели на то, что должно быть скрыто от людских глаз. Или вы думаете, что можно безнаказанно выставлять наши секреты перед любопытной британской публикой? Несчастья, которые уже произошли в Долине, доказывают, что наши мертвые хотят, чтобы их оставили в покое. – Ахмед махнул рукой.
– Ахмед, долго ли вы еще будете в Лондоне? Гордый турок ничего не ответил, но его темные глаза под широкими бровями выражали неодобрение.
– Если вы не желаете быть вежливым, мистер Вартан, тогда предлагаю вам избавить нас от вашего общества, – услышала Шарлотта голос Дилана, в котором на сей раз звучали стальные нотки.
Ахмед выглянул из-под своего зонта. В этот момент над их головами раздался гром.
– На вас лежит проклятие, миссис Фэрчайлд. Вы прокляты, как ваш отец и как ваш муж.
Шарлотта почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось.
– Мой отец умер от лихорадки. Вы это знаете не хуже меня.
– Он был проклят и наказан лихорадкой, потому что он посягнул на то, что не принадлежало ни ему, ни любому другому европейцу. Теперь я это знаю точно. Никто из нас не осмелится больше ступить в Долину Амона.
– Достаточно, Вартан, – сказал Пирс.
– Она знает, что это правда! – Турок ткнул пальцем в Шарлотту. – Она была там, когда ее муж был засыпан в гробнице. Она знает, что богиня Бастет послала своего вестника предупредить ее и мистера Фэрчайлда, чтобы они убирались оттуда. Я предупреждаю вас, что если вы не откажетесь от затеи с выставкой, эту женщину не спасет даже ее египетская кошка, которую она ни на минуту не отпускает от себя.
Как будто понимая, что речь идет о ней, Нефер зашипела и выгнула спину.
– Пожалуйста, уходите, Ахмед, – сказала Шарлотта. – Вы только расстраиваете Нефер. Она может напасть на вас в любой момент.
Ахмед отступил назад. Его глаза расширились от страха, когда он увидел, что кошка оскалила зубы.
– Я предупредил вас. Это все, что я мог сделать для вас, миссис Фэрчайлд. Я только хочу предостеречь вас от опасности. Больше я ничего не могу сделать.
Он резко повернулся и поспешил прочь.
– И этот мошенник работал у вас мастером-прорабом? – Пирс увел Шарлотту под крышу, хотя они настолько промокли, что в этом уже не было смысла. – Я бы отдал его на растерзание шакалам.
– Ахмед был отличным мастером, по крайней мере пока мы раскапывали стелы и папирусные свитки. Я не замечала за ним никакого суеверия до тех пор, пока мы не обнаружили гробницу, которую охраняла богиня Бастет.
– Ну-ну, не стоит так расстраиваться из-за того, что он тут наговорил.
– Я привыкла к его ворчанию за годы совместной работы. Но каждый раз мне очень больно, когда я вспоминаю о смерти отца и Йена.
Внезапно Шарлотта почувствовала сильный страх. Но она не должна поддаваться ему, как это произошло с Ахмедом. Она не хочет больше бояться: не хочет бояться говорить о Египте, о прошлом, о своем прошлом и о прошлом фараонов. Она не хочет больше бояться жизни. Даже если где-то в глубине ее души и таится страх.
– Я рада, что вы пришли к нам сегодня с визитом, Дилан.
Он с удивлением посмотрел на нее. Ему было странно слышать, что она с такой легкостью назвала его по имени.
– И я решила согласиться быть вашим консультантом по амулетам и скарабеям. В самом деле, я готова работать в Коллекции шесть дней в неделю, до тех пор пока выставка не откроется.
– Простите, – Дилан потряс головой, словно отгоняя наваждение, – я не совсем вас понимаю.
Может быть, это гром на нее так подействовал?
– Вы предложили мне работу эксперта по амулетам и скарабеям, – сказала она громко. – Я согласна. Ваши специалисты по скарабеям могут возвращаться в Берлин. Вам нужна помощь в подготовке находок из Долины Амона к выставке. Наилучшим выходом из положения будет, если этим займусь я. – Он по-прежнему ничего не отвечал, поэтому она наклонилась к нему ближе. – Ведь вы для этого пришли к нам сегодня утром, не так ли?
– О, да-да. Безусловно. Но послушайте, вам совсем необязательно самой приходить в музей. Я мог бы приходить к вам домой всякий раз, когда у меня возникнут какие-то вопросы.
– Чепуха. В археологии ничего нельзя делать наполовину. К тому же я сама хочу принимать в этом участие. В конце концов, если я помогу вам с подготовкой выставки, это будет лучший способ отдать дань памяти моему отцу и Йену.
Ее решение было рискованным, но впервые за эти два с половиной года она ощутила, что чувство вины, гнетущее ее сердце, ослабело. Она чувствовала себя полной сил и необыкновенной энергии. Это состояние было знакомо ей по Египту: там она каждое утро испытывала радость жизни в тот момент, когда солнце поднималось над пустыней. Значит, ее решение правильное.
Дилан не верил своим ушам.
– Но вы были так настроены против возвращения в археологию. Я и не мечтал, что вы согласитесь…
– Я хочу это сделать, – твердо произнесла она. – Мне это необходимо.
Облегченно вздохнув, он вывел ее на улицу, совсем позабыв о том, что дождь еще не кончился. Шарлотта заботливо взяла Нефер на руки. Если молния в нее все-таки попадет, тогда пусть она убьет их обеих.
Шарлотта тронула Дилана за руку, и он повернулся к ней.
– Уже во второй раз вы оказались добры ко мне. Первый раз тогда, в Египте, когда я умоляла вас отдать мне Долину Амона. А теперь вы даете мне возможность воздать должное памяти моего отца и мужа. Вы снова дарите мне Египет. Я чувствую себя грешницей, которая не может больше бороться с искушением.
– Если вы не хотите, чтобы вас искушали… – начал было он.
Но Шарлотта покачала головой:
– Я уже продала свою душу. Теперь я точно это знаю. Когда дело касается Египта, я теряю всякое соображение. Вы думаете, это ужасно, правда?
Под хлещущим дождем она смотрела ему в глаза. Они были темно-голубые, а взгляд был смелый и решительный.
– Должен признаться, что я тоже иногда не в ладах со здравым смыслом, Шарлотта. Так что мы друг друга стоим.
Он пожал ее руку. Это неожиданное пожатие застало ее врасплох, она задохнулась от охватившего ее жара.
Они пошли дальше, как будто между ними ничего не произошло, кроме вежливой беседы. Однако он не выпустил ее руки. И ей не приходило в голову высвободить свою руку.
Почему? Ей нравился Дилан Пирс. И даже больше – она доверяла ему. От него пахло какой-то экзотической туалетной водой. Запах напоминал апельсины и теплое летнее утро. Она представила, что они идут не по Белгрейв-сквер, а вдоль скал, окружающих Долину Амона. В небесах высоко стоит солнце и прожигает насквозь тонкую бумажную ткань на ее плечах. Она увидела, как они вместе, рука об руку, направляются к колоннам храма, смеясь и говоря что-то друг другу. Два счастливых служителя пустыни, единые в своей страсти к ее великому прошлому. В своем воображении Шарлотта прямо смотрела в его голубые глаза, глаза, которые никогда ни в чем ее не обвинят.
