Ее голос осекся, и она съежилась. Тонкие, едва видимые морщинки, вдруг обозначившиеся на ее лице, свидетельствовали о глубоком разочаровании. Он столько раз замечал их, глядя на собственное отражение в зеркале, что безошибочно распознавал их и у других.
– Вероятно, вы чересчур обременены хозяйственными заботами вашего отца, чтобы думать о высоких материях, – закончил он за нее.
– Вот именно. Я знала, что вы меня поймете! – Открытая улыбка Каролины вознаградила его за проницательность.
Ему захотелось взять ее руки, и он наклонился вперед, но вовремя остановился, посчитав жест чересчур фамильярным.
– А вы уже нашли объект для вашей страсти?
– О да, – горячо подтвердила Каролина, озаряясь радостью. – И не могу представить ничего более пленительного.
– Весьма рад, – отозвался граф. Он испытал истинное облегчение, поскольку надеялся, что увлечение Каролины заставит ее забыть об экспериментах с поцелуями, которые любой другой мог бы неправильно истолковать. – Расскажите, что именно пробуждает в вас интеллектуальные фантазии.
– Как что? Конечно же, плотская сторона взаимоотношений людей. И это вы виновны в пробуждении моего интереса!
Только железная выучка и самоконтроль позволили графу сохранить выдержку и не выдать своего изумления. Каролина в упор смотрела на него. Ее лицо отражало пылавший в ней огонь научного рвения, а глаза умоляли разделить с ней ее неподдельный восторг. И он не осмелился разочаровать Каролину. Тем более что любые возражения только укрепили бы ее решимость.
– Плотская... сторона?
– Взаимоотношений людей, – подсказала Каролина. – Совершенно верно.
– Но... – Он глубоко вздохнул. – Для чего?
– Вообще-то идея принадлежит вам. Я только расширила поле исследований. – Она наклонилась к нему и понизила голос, словно хотела пощадить его чувства. – Я понимаю, что поцелуи сами по себе уже представляют тему для научного трактата. Но меня, честно говоря, куда больше интересует более широкий аспект проблемы. Весь спектр отношений, так сказать, и как это взаимосвязано с сердцем.
Джеффри не понял и половины произнесенных ею слов. В его ушах все еще звучало утверждение, что вдохновителем этой абсурдной идеи оказался он сам.
– Прошу вас, Каролина, не сваливайте это на меня.
– Глупости! – воскликнула она. В ее глазах плясали шаловливые огоньки, наводившие бог весть на какие мысли. – Не скромничайте.
– Но... но... – Он запнулся, отчаянно пытаясь найти способ ее разубедить.
– Я очень надеюсь, что вы не станете меня самодовольно отчитывать. Обещаю быть чрезвычайно благоразумной. А эта тема меня просто завораживает.
– Самодовольно? Это вы обо мне? – Графа называли по-всякому, но даже мать никогда не рискнула бы обвинить его в самодовольстве. От этого заявления он почувствовал себя уязвленным.
– Хорошо, – ответила Каролина, по-видимому, даже обрадованная его обидой. – Я и правда настроена весьма решительно. Знаете, человеческое тело давно вызывало у меня глубокий интерес.
– Я и не догадывался об этом.
– Ну да. Я часто ассистирую нашему хирургу в Хедли, но резать и зашивать мне не доставляет удовольствия. Я, знаете ли, скорее исследователь, как и мой отец, – подчеркнула Каролина.
– Понятно. – Усиленно напрягая мозги, Джеффри сумел призвать на помощь свой вдруг ослабевший интеллект. У этой девушки явные проблемы с психикой. К несчастью, наделенная природным умом и смекалкой, она сможет эффективно скрывать этот недостаток от окружающих. Чтобы ее родным не пришлось в недалеком будущем упрятать ее в лечебницу, он должен найти способ, как спасти бедняжку от себя самой. Джеффри боялся, что, ввергнутая в пучину катастроф, она потом во всем обвинит его. Он должен был предупредить фатальный исход. Но чтобы его старания увенчались успехом, ему необходимо собрать дополнительную информацию.
Он откинулся на спинку дивана, выдавив простодушную улыбку. В его голове блеснула гениальная идея, но для ее удачного претворения в жизнь требовалось время, чтобы все хорошенько обдумать. Тут его взгляд случайно упал на часы, и он нашел предлог, как оттянуть время.
– Каролина, может быть, вы попросите подать нам чаю? А пока суд да дело, мы обсудим ваши планы.
– Я знала, что смогу на вас рассчитывать, милорд. – Она от восторга захлопала в ладоши. – Это вы перед другими можете прикидываться светским щеголем, но меня вам не обмануть. Я сразу разглядела в вас недюжинный ум.
Озарив его милой улыбкой, Каролина приказала сервировать чай, а Джеффри охватило смутное беспокойство. Кроме матери, в Лондоне никого не интересовало, что скрывалось за его франтоватой наружностью. Его дорогих, сшитых на заказ костюмов и знатной родословной уже было достаточно для того, чтобы свести с ума большинство невест города. Фактически он сам создал этот образ и стремился ему соответствовать. Модные наследницы богатых состояний с предубеждением взирают на мужчин, которые не желают ограничивать свою жизнь рамками светского водоворота.
Но Каролина быстро разглядела, что прячется за его самоуверенным обликом. Хотя ему следовало бы это предвидеть. Она была прирожденным исследователем, с колыбели привыкшим вести наблюдения и не спешить с выводами. Рядом с ней, решил он, нужно держать ухо востро и всегда быть начеку. Иначе она может выбрать его в качестве объекта изучения, и тогда одному только Богу известно, в какой кошмар превратится его жизнь.
– Скажите, Каролина, вы уже составили план исследований?
Она сдвинула брови, размышляя над его вопросом. В этот момент дверь открылась, и в комнату вплыл пожилой дворецкий с подносом. Он передвигался с такой медлительностью, что казалось, бедняге понадобится целая неделя, чтобы пересечь комнату. Однако Каролина, не отличавшаяся терпением, ждать не стала. Она проворно вскочила на ноги и бросилась старику на помощь. Взяв поднос из его рук, она нежно, почти по-матерински ему улыбнулась.
– Спасибо, Томсон. Почему бы тебе не пойти отдохнуть немного? Я вижу, у тебя снова обострился артрит.
Слуга с трудом поклонился, хрустнув суставами, и, повернувшись, все так же медленно отправился в обратный путь.
Каролина покачала головой. Время шло, и ее лицо снова приняло озабоченное выражение. Когда дворецкий избавил их наконец от своего присутствия, оставив, правда, дверь приоткрытой, она протянула графу чашку с чаем.
– Представьте, он думает, что может меня провести. Джеффри удивленно вскинул бровь.
– Томсон. Он слишком болен, чтобы служить дворецким. Невооруженным глазом видно, что артрит его доконал. Уверена, что в Эссексе со мной и отцом ему было бы куда лучше. Но тетя Уин не желает и слышать об этом. Она просто физически не может без него обходиться, и мне никак не удается заставить ее нанять другого слугу. А мне бесконечно больно смотреть, как он старается скрывать свою болезнь.
