– Я вполне отдаю себе отчет, на что иду, мама, – перебил он ее нравоучительную тираду. – И не нужно мне напоминать о моих обязательствах по отношению к нашей семье.
Мать, погрустнев, надолго замолчала, обдумывая ответ. Объяснить причину ее внезапной грусти он не пытался.
– Нет, – произнесла она наконец. – Я не уверена, что ты вполне отдаешь себе в этом отчет. – С этими словами она надела перчатки и, махнув сыну рукой, вышла из гостиной. Джеффри проводил мать взглядом. Ее последнее заявление и неожиданная смена настроения его озадачили. Но куда больше его удивила необъяснимая тоска, сжавшая вдруг его сердце.
На бал к Кэслри Каролина в тот вечер не поехала. Как не поехала она и на другой день на раут к Уинстонам, пропустив подряд еще четыре увеселительных сборища. Она разрывалась между деловыми встречами с мистером Россом и экспериментами отца, и у нее не оставалось ни времени, ни сил мучиться в круговерти светских развлечений или хотя бы думать о них.
Она ожидала, что тетушка взбунтуется. Тетя Уин была большой мастерицей делать жизнь племянницы невыносимой и добиваться таким образом своих целей. Однако в этот раз тетя вопреки ожиданиям Каро не сетовала и не возмущалась. Лишь однажды она обмолвилась, что в скором времени состоится выезд, принять участие в котором племянница просто обязана. Вдаваться в подробности тетка не стала и только уточнила, что одеться нужно будет понаряднее. Получив отсрочку, Каролина вздохнула с облегчением и от дополнительных вопросов воздержалась.
Итак, после трех с половиной дней добровольного затворничества она наконец решилась покинуть свою раковину.
Чтобы встретиться с Гарри.
После их злополучного поцелуя этот джентльмен наведывался к ней ежедневно. Но она упорно отказывалась его принимать. До сегодняшнего дня. Решение встретиться с ним она приняла ранним утром, сидя на дереве, что росло под ее окном. Теперь все представлялось ей столь очевидным, что Каролина недоумевала, почему не додумалась до этого раньше.
Рано или поздно они должны были с Гарри пожениться, и с ее стороны было бы несправедливо не дать ему еще одну возможность попробовать вызвать в ней какие-нибудь чувства. Может быть, первая попытка была неудачной по объективным причинам? Придя к такому заключению, Каролина послала своему кавалеру записку с просьбой явиться ровно в три часа пополудни, когда ее отец погрузится в серию послеобеденных экспериментов. О тете она тоже позаботилась, устроив небольшую катастрофу, потребовавшую немедленного визита миссис Хибберт к модистке, гарантировавшего ее отсутствие в течение не менее двух часов.
Таким образом, у Гарри будет предостаточно времени, чтобы повергнуть ее в трепет.
Каролина ожидала его с нетерпением.
Зная, что подготовка – это половина успеха любого предприятия, она приложила немало усилий, чтобы выглядеть как можно лучше. Поскольку Гарри, насколько ей было известно, рьяно придерживался условностей, Каролина для своего наряда не могла выбрать никакой другой цвет, кроме белого. Хотя ей минул двадцать один год, она все еще считалась дебютанткой и была обязана носить исключительно белое. Это ограничение тем не менее не помешало ей выбрать самое прилегающее платье, подчеркивающее ее весьма скромные формы. Темно-бордовые нити, вплетенные в белое полотно ткани, создавали весьма кокетливый рисунок. В нем она выглядела идеально пристойной. И пристойно пленительной.
Если Гарри дано привести ее в трепет, то Каролина хотела бы оказать ему максимальное содействие в этом деле.
Без пяти минут три Каролина во всеоружии светской обольстительницы спускалась по лестнице с твердым намерением провести очередной научный эксперимент. Она устроилась в гостиной на кушетке, изрядно помучившись с ногами, пока не определила для них единственно верное положение, напоминавшее позу греческих богинь. Прилегающее платье, правда, не было слишком открытым, но, во всяком случае, подчеркивало ее фигуру.
К тому моменту, когда явился Гарри, опоздав на семь минут, Каролина уже четыре минуты как не чувствовала своих затекших ног. Но она не роптала, тем более что молодой джентльмен ворвался в гостиную с радующим душу энтузиазмом. Она встретила его ослепительной улыбкой и с удовлетворением отметила, что нанесенный ею на днях удар почти не отразился на цвете его носа.
– Каролина, слава Богу, с тобой все в порядке!
– Здравствуй... – поздоровалась она, стараясь придать голосу томную хрипотцу. Но все ее усилия соблазнить его не имели успеха. Быстро подскочив к Каролине, Гарри попытался стащить ее с кушетки.
– Ты столько дней отказывалась меня принимать, что я подумал, уж не захворала ли ты.
– Нет...
– Ты выглядишь чудесно. Такая красивая.
– Спасибо...
– А как тебе нравится мой новый жилет? – Он отпустил ее руки, которые сжимал до этого в горячем приветствии, и слегка повернулся, подставляя грудь солнечным лучам, пробивавшимся в окно. – Я только вчера его получил.
– Что? Ах, это...
– Какого черта ты разлеглась на кушетке? Каролина вздохнула. Ее попытка обольщения явно не удалась. Годы общения с отцом научили ее распознавать в мужчинах признаки отрешенности от внешнего мира, когда, занятые собой, они теряли способность реагировать на женские уловки. Однако неудача ее не обескуражила. Мужчины, насколько она могла судить, нуждались в прямолинейном подходе. Вернее, в прямых действиях. Помня об этом, она опустила ноги на пол, решив применить другую тактику.
– Какой красивый жилет, – ответила она, едва не застонав от боли, когда кровь прихлынула к онемевшим ногам. – Он такой... такой геометрический. – Каролина равнодушно оглядела довольно невзрачную, выдержанную в серебристо-серых тонах обновку Гарри, после чего окинула критическим взглядом всю его не вызывавшую вдохновения фигуру. По правде говоря, он навевал на нее отчаянную скуку. Странно, почему она раньше этого не замечала?
Его грудь и плечи не отличались шириной, и мышцы под одеждой не бугрились. Волосы у него были какого-то неопределенного землисто-бурого цвета, а лицо – очень юным и глуповатым. Главной достопримечательностью его лица были глаза – большие, выпуклые и... водянистые.
Нельзя сказать, что физические параметры имели для Каролины существенное значение. Глядя на старого друга, она неожиданно для себя обнаружила, что он похож – во всяком случае, внешне – на лягушку. Это обескураживающее открытие смутило Каролину.
Она скромно сложила руки на коленях и, потупившись, попыталась осмыслить свое открытие.
– О, Гарри, я... – начала она, лихорадочно соображая, что же она хочет сказать.
